Видеть, как Алвис, который еще недавно клялся ей в любви, приказывает сестре выполнять все его желания, думая, что это она в его ловушке, было больней, чем она думала. Будто ножом по сердцу. Боль чуть притушило злорадство от того, что скоро он заплатит за все. Сестричка не умеет останавливаться на полдороги. Этот предатель получит свое.
От слез дорога перед ней казалась размытой, хотелось упасть на постель и рыдать-рыдать, но хватило осторожности не идти через главный вход. Если ее увидят перед возвращением Алвиса, то все пойдет уготовленному им плану.
В замке было тихо, она мышкой проскользнула наверх и быстро заперлась у себя в комнате.
Приличия. Приличия прежде всего. С самого детства она слышит это ненавистное слово. Иногда кажется, что ей не хватает воздуха из-за него. Молодая девушка не должна поднимать глаз, когда к ней обращаются, всегда говорить тихим голосом, не сметь показывать свое дурное настроение, не заговаривать пока не спросят, не беспокоить по пустякам, всегда улыбаться и… и… и….
Девушка с такой досадой швырнула перчатки на столик, что один из флакончиков не удержался и, жалобно звякнув, упал на пол. В воздухе разлился нежный аромат фресеи — ночных цветов из дикого леса. Нежный и почти незаметный, как и подобает благородной девушке.
Вспомнились слова сестры, когда они впервые поссорились:
«Вы такие же лживые, как и ваши правила. Вы запрещаете женщине открывать рот, но разрешаете показывать грудь.»
Усмехнулась горько, в чем-в чем, а в этом сестричка оказалась права. Даже жаль, что так вышло. Но ничего не поделать.
Когда Илиана появилась тогда в замке, то пришла, пылающая жаждой мести. Она хотела убить их всех. И ей удалось одурачить ее. Поначалу она было решила,что сестра убьет ее, когда узнала, что та вырвалась из ловушки, но все оказалось куда хуже.
Сестра решила ждать.
Илиана многого не знала о своей метке, выросшая взаперти, а вот ей удалось разжиться кое-какими сведеньями.
Однажды, случайно оказавшись у кабинета отца, она услышала слово «меченые» и «проклятье». Любопытство было настолько жгучим, что Илисса не утерпела и приникнув ухом к двери, жадно ловила все о чем говорили в кабинете. Рисковала, конечно сильно. Если бы отец поймал, то мог и выпороть. Он хорошо владел искусством наказания, после которого не оставалось никаких следов, но память жила еще долго. Хватило одного раза, чтобы она научилась не попадаться. Иногда у нее даже мелькала мысль, что сестре наверняка жилось не так плохо, как ей. Никакого этикета, никаких корсетов, ей не нужно было скользить по коридорам с вечной улыбкой на губах, чтобы не расстраивать отца и господина. Для всех она была наследницей всемогущего князя, а на деле отец похоже никогда не собирался передавать ей власть. Ее готовили к месту, которое никогда не позволят занять.
И лишние претенденты лишь усложняли все.
К ее разочарованию дверь была слишком надежной защитой от посторонних ушей. Но кое-что услышать все-таки удалось.
Метки ставились непросто так. Это было связано с каким-то проклятьем. Все, кого пометили могли стать в будущем серьезной угрозой. Но поскольку официально причину объявить было невозможно от них избавлялись незаметно и бескровно. Обычно почти сразу после рождения. И если бы не бабушка, то с Илианой произошло бы то же самое. Она никогда не должна была узнать, что родилась в золотой колыбели и у нее могла быть другая судьба. А для того, чтобы порченые даже случайно не попали во дворец и наносился это рисунок. Он не смывался, не стирался и рос вместе с ребенком, охватывая плечо и и заканчиваясь над левой грудью.
Отец и его неизвестный собеседник больше не говорили об этой тайне, но еще вскользь упомянули, что появление взрослого меченого будет означать почти наверняка его гибель, что, мол, остальные не будут столь снисходительны.
Это был ее шанс.
Затем за дверью раздались шаги и ей пришлось сбежать, чтобы не быть пойманной.
Но план медленно созревал.
Оставалось дело за малым: убедить сестру, что вся проблема в том, что о ней никто не знает и если отобрать этот козырь у отца, то он ничего не может поделать и смирится.
Илисса досадливо поморщилась. Да, план был простенький, но вполне мог сработать. Жаль, что она так и не смогла узнать кто был в тот день в кабинете отца. Возможно тогда все бы и получилось. Да и повод был идеальный: их день рожденья. И когда при гостях с лестницы спустятся две абсолютно одинаковые красавицы, то отцу ничего не останется, как признать очевидное: у его две дочери.