- Люди здесь что-то вроде гостей, — Руфус повёл меня в тёмную аллею, где густо сплетались кустарники диких роз. Точнее они были похожи на дикие розы, что я видела у бабушки в деревне. Эти цветы были более крупными, и как будто сияли в ночи, шипастые стебли обивали металлическую решётку, как ядовитые змеи.
- Или рабов, — глухо сказала я, надеясь, что Руфус рассмеётся, но вампир задумчиво кивнул. Он наклонился к одному из бутонов, и оторвал его от стебля. Мне хотелось спросить, как ему удаётся избегать болезненных уколов шипов, но он протянул мне цветок. Все мысли растворились в голове с глухим щелчком.
- Я назову это просьбой, — начал Руфус, но не дал вставить мне и слова. - Не принимай участие в играх моих братьев, если не понимаешь правил. Поверь, ты не захочешь испытать их одержимость, — он протянул насыщенно-красную розу, которая под покровом ночи отдавала слабым голубоватым свечением. Я не спешила принимать подарок из рук брата. Его предупреждение без остановки звучало в моей голове.
Отлично, получая ответ на один вопрос, это место и его обитатели подкидывали ещё сотню.
- Спокойной ночи, Инна, — я аккуратно обхватила стебель, тщательно следя за тем, чтобы не уколоться. Кто знает, что случится если вампиры учуют запах моей крови.
Когда я посмотрела на дорожку, в саду уже никого не было. Нужно было возвращаться в замок, пока я не сделала то, о чём пожалею.
8
Глава 8 - Послание
Прошло три дня. В течении которых я как могла, избегала общества новых родственничков. Единственные, с кем я общалась, мои горничные. Ритиния всё ещё держалась холодно и отстранённо, а вот Марго с радостью поддерживала дружескую беседу. Я пыталась незаметно задать вопросы о мире, братьях, вампирах и её прошлом, но она ловко переводила тему.
После разговора с Руфусом, я позволила себе нарушить правило, и больше не появлялась на ужине. Всё равно рядом с братьями у меня пропадал аппетит. А быть в роли новой игрушки, которую два капризных мальчика не могут поделить, я не хотела.
Кроме отвратительного поведения, старомодной одежды и ярко-красных глаз, вампиры ничем не отличались от людей. У них была такая же, а может и выше, температура тела. Они говорили на хорошем, британском английском. Пока я не заметила за ними кровавых жертвоприношений и безумных оргий.
Как бы меня не интересовала анатомия вампиров - место, куда я попала интересовало больше. Я бы пошла изучать его, искать книги, учебники и древние пергаменты с картами, но слишком боялась пересечься с кем-нибудь из братьев. Теперь меня пугал не только Рейн, но и Октавиан.
Слова о том, что он ломает свои марионетки, никак не выходили из головы.
Я освободила Ритинию и Марго, чтобы в одиночестве принять ванну и распаковать новые платья, которые пришли этим утром. Уже вечерело. Белые занавески покачивались от летнего ветра. В первый день я не заметила балкон, так как он был скрыт плотными шторами. Я обнаружила его на второй день заточения и попросила горничных убрать тяжёлую ткань и заменить её на лёгкие занавески.
Примерка нарядов - одно из немногих развлечений в этом месте. Я скучала по старенькому DVD-плееру и большому телевизору. Этот мир, одновременно был современным, но вместе с тем жутко старомодным.
Я развернула пару коробок. Было много вечерних платьев, преимущественно тёмных оттенков. Однако встречались и пару костюмов, которые можно было надеть на прогулку. Мне нравилось самой раскладывать вещи. Это успокаивало и настраивало на нужный лад.
Когда последнее платье было спрятано в шкафу, а туфли сложены в широкой обувнице, я со стоном наслаждения опустилась во встроенную ванную. Даже несмотря на первую жуткую ночь и тоску по родным, я не могла отрицать, что полюбила этот новый мир. Если закрыть глаза, то можно было внушить себе, что это вовсе не кровавый замок трёх вампиров, а какой-нибудь отель в горах.
Я пролежала так до самой ночи. Ветерок нежно касался разгорячённой кожи. Я побоялась, что могу уснуть прямо в ванной, поэтому обтёрлась полотенцем и рухнула на кровать.
Сердце колотится быстро-быстро, я пытаюсь пошевелиться, но руки крепко связанны за колонной. Я хочу кричать, но лишь мычу, потому что грязная тряпка, пропахшая травами, во рту не даёт сказать ни слова. Я извиваюсь, пытаюсь вырваться, слёзы застилают глаза.
Мне очень страшно.
Вдалеке раздаются мужские шаги. Они успели стать мне хорошо знакомыми. Шаркающие, быстрые, будто похититель так спешит, что не успевает поднимать ноги в нормальном шаге.