- Нет, сегодня я не прикоснусь к тебе так, как ты хочешь, — сквозь дымку сознания до меня донёсся греховный шёпот. - Я хочу, чтобы в следующий раз, когда я приеду в академию, увидел тебя раскрытой и мокрой на кровати, — я захныкала, когда он всосал напряженный сосок, приправляя свои слова. - Чтобы я развернул тебя, как рождественский подарок. Он подцепил бант на шее. А потом опустил свои губы на мои в злостном поцелуе.
Я разозлила его.
Куда сильнее, чем предполагала изначально.
Наши языки сплетались. Я чувствовала грубую хватку на шее. Этот поцелуй отличался от первого. Если в замке он лишь пробовал меня, изучал, то сейчас пытался наказать, заставить просить прощения. Я отбросила размышления о том, почему братья так беспокоиться обо мне, на потом. Наши языки ударились друг от друга в последний раз, прежде чем он отодвинулся, прохладный воздух и свет на мгновение коснулись моей кожи, а потом я снова погрузилась в душную тьму.
Рейн ушёл.
По крайней мере, он не стал оставаться, чтобы привести меня в порядок, как это сделал Октавиан в библиотеке.
Я ударилась головой о стену, сердце отбивало безумный ритм. Попыталась натянуть платье, грудь стала такой чувствительной, что даже прикосновение приятной мягкой ткани, отдавалось спазмом, который устремлялся вниз.
Ирония заключалась в том, что прошлой ночью Рейн помог мне избавиться от напряжения, а сейчас уничтожил моё жалкое человеческое тело. Я вздохнула. Как могла, завязала ленты, которые держали платье и покинула секретное местечко.
Пора было найти эту чёртову комнату.
14
Глава 14 - Медальон
Я бродила по холлу около часа, пока не остановилась у неприметной стойки регистрации. За ней никого не было, зато на самом столике было разбросано куча бланков, брошюр и справочников. Мой взгляд зацепился за визитку, она была сделана из тонкой, старой бумаги, с одной стороны крупными словами было написано “абитуриенту”, а с другой - “Порви меня”.
Кто я такая, чтобы перечить визитке.
Сначала ничего не происходило. Я решила, что попалась на крючок не очень смешного юмориста, как вдруг что-то щёлкнуло, не снаружи, а в голове, и я отчётливо поняла, куда и как мне нужно идти. Поднялась по лестнице, завернула два раза вправо, потом нашла старомодный лифт, как в фильмах ужаса, и спустилась на четыре этажа вниз.
Ещё пару поворотов туда-сюда, и я оказалась перед металлической дверью. Если бы не знала, что попала в потусторонний мир, то назвала бы это декорацией для комнаты страха. Коричневые засохшие пятна отчётливо выделялись на сером полотне, вмятины от острых когтей и почти оторванная бронзовая ручка.
Что ж…
Выбора у меня не было, как и во всём связанном с этим местом. В последний раз поправила завязки на платье, прокашлялась и дёрнула ручку на себя. Та неожиданно легко поддалась.
Комната была поделена на две части. Моя необжитая, и нечто чёрное, жуткое и мрачное. Всё было лучше, чем успела себе представить, хотя наличие соседки не внушало оптимизма. У моей кровати уже стояли сумки и чемоданы, и я сразу бросилась к одному из них, чтобы поменять неудобное платье и каблуки на что-то более домашнее. Выбрала чёрное простое платье, которое уже надевала, когда занималась с Октавианом в библиотеке.
Возбуждение смешалось с воспоминаниями о братьях. Каждый из них был воплощением чистого греха, рядом с ними я лишалась любого намёка на рассудительность.
Разложила вещи в небольшой, но чистый шкаф, который находился у изголовья кровати, и решила ненадолго передохнуть и хорошенько подумать.
Я представила, как над головой висит тикающий таймер, который отсчитывает тридцать дней пребывания в академии. С каждой секундой, каждым улетающим мгновением, я становилась всё ближе к дому.
Бесполезно было винить себя за связь со сводными братьями. Чувство стыда лишь усложнит пребывание здесь. Нужно смотреть на игру с вампирами, как на приключение.
Увлекательное, необычное, помогающее отвлечься. Как телевизор в пустой комнате заброшенного дома.
Если это поможет мне сохранить рассудок, а после - вернуться к нормальной жизни, то я не могу лишать себя и этого удовольствия. Я вспомнила горячие пальцы на теле, то как я готова была умолять его двинуться дальше, чтобы получить освобождение.
Именно!
Это было моим освобождением, той немногой свободой, которую я отчаянно пыталась получить. В месте, где ни моё слово, ни жизнь не имели никакого значения, секс оставлял за собой пространство, в котором я могла ненадолго спрятаться.
Я пребывала в полудрёме, наслаждалась редкими минутами спокойствия и тишины. Не знаю, сколько я пролежала вот так, пытаясь раз и навсегда оправдаться перед собой, но из размышлений меня грубо выдернул хлопок двери.