Я посмотрела прямо в ярко-жёлтые глаза. Мне показалось или в них полыхнуло пламя. Она отпустила медальон, и отодвинулась к другому краю кровати.
- Жаль, если ты станешь ведьмой, — её губы изогнулись в грустной усмешке. - Я думала, мы станем подругами.
- Ты ошибаешься…это ошибка, я просто человек, и скорее умру, чем стану монстром.
- Удачи, — медальон, который я сжимала, превратился в мелкие осколки. Я увидела чёрный дымок, который потянулся к потолку. - И советую найти братьев до того, как они догадаются о твоей истинной сущности, ведьма.
22
Глава 22 - Няня
Слова Элизабет никак не укладывались в голове.
Ведьма.
Не только оказалась среди монстров, я сама стала чудовищем.
По телу распространялся несуществующий зуд. Тёмная магия виделась мне, как смертельный яд, бегущий по венам. Я понятия не имела, как должен был работать медальон, поэтому спешила встретиться с Октавианом. Или с Руфусом. Или с Рейном.
Со всеми сразу.
Ведь они наверняка знали ответы.
До сих пор набатом в голове звучали едкое “Ведьма”, Элизабет казалась хорошей, по крайней мере, она единственная, кто помогла мне. Было горько от того, что я потеряю её из-за изменения сущности.
Боже, я не выбирала этого…
Я остановилась перед случайной комнатой, что-то не давало пошевелиться.
- Сколько ещё это должно продолжаться, Руфус? - впервые я слышала едкие нотки в голосе Октавиана. Прислонилась к двери, жадно вслушиваясь в каждое слово, сказанное вампирами.
Я имела право знать.
Не выбирала такую жизнь, чёрт возьми!
- Ты сам просил повременить с обращением, — худшие подозрения закрались в мысли. - Она была для тебя простой марионеткой, что же изменилось теперь? Полюбил человека?
Саркастичный тон Рейна отозвался болью.
- Заткнись, ты знаешь, как она важна матери, — холодок пробежался по коже. - Она снова что-то замышляет.
- Не это ли шанс отомстить ей? - Рейн распылялся всё больше. - Обратить Инну и разрушить сраный карточный домик, что построила графиня.
Глухой стук по ту сторону двери заставил ненадолго отпрянуть.
- Или убить,- властный голос Руфуса вызвал мурашки. - Матушка будет в ярости.
Он сгорал от жажды мести. Вспомнила, как две неподвижные фигуры заваливало снегом, как графиня хладнокровно убила девушку и отравила сына.
Его слова стали последней каплей. Потянула дверь на себя, та оказалась непривычно тяжёлой, я задалась вопросом, как вообще могла слышать происходящее по ту сторону.
Три пары глаз были устремлены на меня. Впервые я не дрожала, не скулила, а с достоинством встретилась с ними в немой битве. Я больше не хотела убегать и прятаться.
Я погрузилась в воспоминание, как в топлёное молоко. Зная, что происходило, я смелее ступала в прошлом. Всё было таким же, как я помнила. Тусклые, разбавленные цвета, которые балансировали чересчур громкие звуки и голоса. Это было забавно, ведь чей-то шёпот звучал для меня как крик.
Я была нечем и одновременно всем. Сила, которая получила дозволение, искрилась во мне. Выдохнула и огляделась. Туманное осеннее утро, замок величаво стоял на склоне. Я вздрогнула, когда услышала громкие детские крики.
Моё сердце остановилось и забилось иначе. Мимо пробежал белокурый мальчик, и хоть его глаза и были голубыми, а не красными, я сразу же узнала в нём Рейна. Он и вправду походил на ангела, не хватало пары крыльев и светящегося нимба. За ним суетливо бежала женщина, одетая на манер прошлых веков. Она хлопала в ладоши, и с каждым ударом я чувствовала, как увязаю в воспоминании всё глубже.
- Малыш, ну же, иди сюда, — ласково позвала нянечка, на что мальчик громко рассмеялся и спрятался за пышным кустом диких роз. Я прижала кулак к груди, тянущая боль заклубилась в солнечном сплетении.
- Я найду его, няня, — мягкий голосок Октавиана коснулся слуха. В нём ещё не было мужественных нот. Мальчик лет девяти выбежал из замка. Он прижался к ноге женщины, и она легонько потрепала его по чёрным волосам.
Было необычно видеть его без шрама.
Без той запредельной задумчивости и таинственности в глазах.
- Будь аккуратнее, галчонок, — боль в грудине усилилась. - Твой брат озорной, как маленький чертёнок.
Она похлопала Октавиана по спине, и тот с визгом побежал в сад. Чувство, что я должна была что-то сделать усиливалось, протянула невесомую руку к лицу нянечки, и увязла в воспоминании, как в болоте. Чувство удушение сменилось на дрожь в пальцах.