Сад и тёплый осенний ветерок сменился на душный, пропитанный лавандовыми духами, холл. Обстановка ничуть не сменилась с тех пор. Хотя по моим предположениям прошло более века.
У Руфуса в человеческом облике оказались сказочные карие глаза, ему в этом воспоминании было около пятнадцати. Признаки мужественности уже начали проклёвываться на его очаровательном детском лице. Рейн и Октавиан испуганно жались к нему. Я не сразу заметила в блеклых красках прошлого, что они плакали.
- Ты пропустила две инъекции, — обманчиво тихо сказала графиня.
- Пожалуйста, ваше сиятельство, — няня упала к ногам женщины, цепляясь за подол чёрного платья, будто за спасательный круг. - У них была температура, Рейн он…
- Мне плевать, — рявкнула графиня и пнула няню так сильно, что женщина отлетела к противоположной стене. - Семьсот двадцать три инъекции они должны были получить к этому дню, ты пропустила две, значит, я вколю их сейчас.
- Нет!
Руфус мужественно защищал маленьких мальчиков, но я видела бисеринки слёз в уголках его глаз.
- Матушка, сжальтесь, позвольте мне принять инъекции вместо Рейна и Октавиана, — он поцеловал тыльную сторону ладони матери и прижался к её руке, как послушный щенок.
- Ты всегда был моим любимчиком, дитя, — графиня отдёрнула руку. - Моё слово — закон. И за любым неповиновением следует наказание, — она поманила Октавиана к себе. - Крошка, иди сюда.
- Мама, я всё вытерплю, но не обижайте няню, — тонким голоском протянул Октавиан. Графиня рассмеялась.
- Слышишь? Мои дети так привязаны к тебе, что готовы вытерпеть инъекции, — лицо нянечки побледнело. Женщина в белом чепчике с кряхтением поднялась, чтобы обнять мальчиков.
- Всё будет хорошо, галчонок, слушайся маму, — прошептала она, графиня нетерпеливо дёрнула Октавиана на себя, и всадила шприц в его бледную шею.
- Слышала от этого образца просыпается зверский аппетит, — между делом сказала графиня. Её лицо, как и в прошлом воспоминании было скрыто чёрной вуалью.
Когда она закончила свои безумные процедуры, трое мальчиков выглядели такими истощёнными, будто стали жертвами смертельной болезни.
Однако главная пытка ждала их впереди.
- А теперь ты, — графиня дёрнула няню за загривок, она сдёрнула с неё чепчик и заставила склонить голову. Вампирша потянула бедную женщину за волосы, пока та не начала скулить. В свете люстры мелькнули клыки, которые в одно мгновение углубились и с жадностью впились в жертву.
Няня тянулась назад, пыталась ухватить за жизнь, но та уходила из неё вместе с кровью. Она забилась в агонии, пока не сникла в руках графини.
Её сердце ещё билось.
Слабо и тихо, но графиня умышленно оставила ей жизнь.
- Вы должны любить только меня, — громогласно сказала она. - Я ваша мама, которая любит вас всем сердцем. Меня обижает ваше непослушание, то как вы привязаны к этой суке.
- Мамочка, пожалуйста, не трогай её, — всхлипнул Рейн. - Мы больше не будем её любить.
Графиня рассмеялась.
- Конечно, милый, — вампирша одним взмахом острого клинка, на мгновение блеснувшего в её руках, перерезала сонную артерию женщины, и стой же ловкостью подставила серебряный кубок. Я даже не видела, как она взяла их. - А теперь пейте, вам понадобятся силы.
23
Глава 23 - Задание
Я проснулась в чьих-то горячих руках. Кто-то бережно удерживал меня, будто боялся потерять. Поморщилась и открыла глаза. Безмятежное, спокойное лицо Октавиана вызывало во мне бурю эмоций.
Я уже не знала, как реагировать.
Слишком запуталась.
- Рейн и Руфус…
- Они уехали по делам семьи, галчонок, — он ласково гладил меня по голове, будто я и вправду крохотная птичка. Я впервые видела его комнату, но в ней легко угадывался характер Октавиана.
Мой взгляд скользил по книжным полкам, книг было так много, что они практически валились на пол. Стены были выкрашены в бледно-фиолетовый цвет и совершенно не сочетались с ярко-зелёным одеялом на кровати.
- Чем занимается ваш…моя семья? - он улыбнулся. Почти не жутко.
- Ноктюрн уже три столетия отвечали за поставку инфернального вина во все части Верхнего города, — Октавиан загипнотизировано водил ладонью по моим волосам. - И мы тщательно охраняем наше дело.