Я всё думала, думала, думала…
Не о чём, но обо всём одновременно. Это было попыткой искупления, которая, впрочем, никак не уменьшала тяжести моего проступка. Погрузившись в махровою меланхолию, я даже перестала зачёркивать дни в календарике. Не было нужды, в голове вполне точно шёл обратный отчёт.
Накануне 27 дня, дверь громко стукнулась о заднюю стену, а в проходе показался Рейн. Его оптимистичный настрой сменился на нечто очень схожее с детской истерикой. Он в два шага преодолел путь до французских дверей балкона, которые сейчас закрывали плотные бордовые шторы, потянул тяжёлую ткань на себя. На меня брызнул солнечный свет, сейчас он был сродни разъедающей кислоте.
Поморщилась, но не проронила ни слово, зарылась с головой в одеяло и перевернулась на бок.
Я выглядела плохо, нет, слабое словечко…
Я выглядела дерьмово, и чувствовала себя также. Удивительно, как птицы ещё не начали вить гнёзда в моих спутанных волосах.
- Ты должна собрать души и зарегистрировать их на аукционе, - голосом строгого учителя, сказал Рейн. - Лот должен выглядеть привлекательно! - он потянул за одеяло, я протестующе застонала.
- Отстань, - прошептала. - Уходи, я хочу побыть одна.
- Ты была одна достаточно, - тем же тоном пророкотал он, когда сорвал одеяло с моей головы. - Нам нужно идти, малышка.
Милое обращение совсем не сочеталось с недовольством в каждом действии Рейна. Он позвонил в колокольчик, уже через минуту, на пороге стояли перепуганные Марго и Ритиния.
- Она должна быть готова через полчаса, - рявкнул он, бросил на меня предупреждающий взгляд и захлопнул бедную дверь, которая не была готова к таким издевательствам вампира.
Девушки оцепенели на пару мгновений, а потом со скоростью тараканов, разбежались по разным углам комнаты. Ритиния начала наполнять ванну, попутно наливая какие-то косметические средства, а Марго практически залезла в шкаф, ища подходящий наряд.
Я плохо помнила, как меня приводили в порядок. Марго что-то спрашивала у меня, даже молчаливая Ритиния пыталась развеселить меня доброй шуткой, но мне было не до этого. Остро захотелось спросить девушек, что они выпросили у Богов и сколько ещё должны были работать здесь. Но я молчала.
Молчала, потому что очень скоро такая же невинная девушка или парень будут проданы на аукционе от моего лица.
Несколько девушек и парней, учитывая огромную сумму, которую я должна возместить пострадавшим.
И во всём виновата только я.
Слова ректора никак не выходили из головы. Если до встречи с ним я видела свою ведьмовскую сущность как что-то отдельное, неконтролируемое, то теперь не могла обманываться.
Девушки превзошли себя. Не прошло и обещанных тридцати минут, как я стояла в центре спальни. Причёсанная, чистая и разодетая в очередную модную тряпку. От меня пахло корицей и ванилью, будто не было этих дней в академии, будто я не покидала кровавый замок.
Рейн на мгновение замер, когда увидел меня. Он крутил в руках маленькую копию тёмного писания.
- Знаешь, - начал он с неясной интонацией. - Я должен быть страшно зол, что ты можешь проявить контракт, потому что сам, сколько бы не учился в академии, не мог прочесть тёмное писание, но…
Его взгляд что-то задел внутри меня.
- Но рядом с тобой я готов быть неумехой, - Рейн подошёл ближе, наклонился так, будто хотел поцеловать. Я закрыла глаза, ожидая лёгкое прикосновение губ, но вместо этого почувствовала крепкую хватку на плечах. Будто кто-то накинул на меня очень тяжёлую мантию. - Рядом с тобой.
Я ненадолго засмотрелась на ангельские черты.
Идеальные, совершенные, пугающе прекрасные. Рейн был красивее тех мраморных статуй вечного искусства. По моей щеке скатилась слеза, когда я почувствовала самое эгоистичное желание.
Вечно смотреть на него.
На всех трёх вампиров, которые поселились в моём сердце.
И для этого мне придётся совершить жестокую сделку - забрать чью-то душу.
+++