И будем связаны вечность.
Она стала тем кусочком пазла, недостающим элементом, которого так не хватало мне и братьям. После того, как графиня похитила нас из земного мира, я всегда чувствовал пустоту. Я пил, развлекался, убивал, ненавидел и страстно любил, но ни одно вещество, легальное или запрещённое, не могло заглушить эту бесконечную тишину внутри.
Когда я увидел её впервые, мне захотелось погрузить Инну в свою тьму. Заставить захлебнуться и потонуть со мной. Желание становилось нестерпимым, превращаясь в одержимость. А потом я поцеловал её, ещё и ещё, и не заметил сам, как пустота в груди заполнилась чем-то иным. Она дурманила голову. Наверное, это была любовь, о которой люди постоянно пишут в заумных книжках. Я знал лишь одно, что ни одно чудо и проклятье в мире, не могли заставить отказаться от неё.
Также смотрели на неё мои братья. И они заслуживали её в той же мере, что и я.
Стоило встретиться с ней взглядом, и в голове что-то щёлкало. И та пустота, из которой невозможно было найти выход, гасла, уменьшалась, превращалась в ничто, ведь Она была рядом.
Я видел, какие муки Инна испытывает. Мир проклятых уносил её душу всё дальше и дальше от света. Наверное, герои из приторных романов для школьниц, отказались бы от своей любви, сделали бы всё “правильно”, поступили бы благородно.
К чёрту, я не готов был отказываться от неё.
Я знал наперёд, что мы с братьями спустились бы в ад к создателям, если бы это помогло спасти Инну. И с нетерпением ждал, когда та бредовая ситуация, в которой Кларисса была виновата сама, закончиться.
Инна была верховной, она увековечила своё имя меткой, и теперь входила в элиту Империи, малышка могла выдвинуть ректору прошение и больше никогда не возвращаться в академию. Или это могли сделать мы с братьями, от её имени.
Карета остановилась у дворца Святых, любимой и одной из самых больших резиденций Императора. Если нашего правителя не вызвали прямиком в ад, то он в пышном оперении появиться на аукционе. Правитель не нуждался в средствах, но в его силах было заполучить любую душу и выставить её на аукцион.
Инна хорошо поработала со своим лотом. Девушка из бледной мыши превратилось во что-то более сносное, оставалось надеяться, что она уйдёт по достаточно крупной цене, чтобы погасить долги.
За семьёй Ноктюрн был закреплён боковой балкон. Я мягко подтолкнул Инну, она вздрогнула от лёгкого прикосновения к пояснице. Мне всегда нравилось, как она реагирует на любую мою выходку.
Меня мало интересовал аукцион, более того, я хотел чтобы этот фарс быстрее кончился, и мы вернулись в замок. В мою постель. Инна наклонилась к Руфусу, и спросила о том, что ей делать дальше. Когда-нибудь малышка привыкнет к тому, что шёпот для вампира ничем не отличается от выкрика в громкоговоритель.
В зале горело три лампы, до начала представления оставалось ещё около пятнадцати минут. Октавиан, как всегда, выделялся своим спокойствием, и лучше бы он поделился им с нашей милой ведьмочкой, потому что Инну била крупная дрожь. Она переживала едва ли не больше, чем сам лот.
- Ты слишком волнуешься, малышка, - я укусил её за мочку уха. Инна подняла большие карие глаза, на лице замерла нервная, кривая улыбка.
Что-то было не так.
- Мне…мне нужно пойти за кулисы, я вернусь, когда передам бумаги организатору, - пробормотала Инна. Её лот тихо прошуршала за ней.
- Она ведёт себя странно, - Октавиан озвучил мои мысли. Я пожал плечами. Вряд ли наша ведьма снова устроит змеиное побоище, да, и организаторы аукциона пресекают любое магическое воздействие. Даже если Инна что-то придумала, её план так и останется нереализованным.
- У меня дурное предчувствие, - отлично, теперь и Руфус стал параноиком. - Я пойду к ней.
- Захвати, попкорна, - брат поднялся с кресла с намерением пойти за кулисы, но был отвлечён появлением гостьи. - Не помню, что заказывал персональное огненное шоу.
Жнец сжала губы в тонкую линию, очевидно не оценив шутку. Элизабет была дочерью одного из наших партнёров, и какой б крутой она себя не считала, она едва научилась обращаться с огнём, когда мы познакомились впервые.
- Ноктюрн, - она сделала что-то на подобие реверанса и обманчиво сладко улыбнулась. Мне в лицо ударил поток ветра.