— С-с-следуй, — прошелестело совсем рядом, будто некто вдохнул слова прямо в ухо. Рена дёрнулась в сторону от невидимого собеседника и в панике закрыла руками уши. Хоть долю секунды побыть в тишине! И всё это со стороны выглядело слишком странно. В глазах Марселу, которые он, то пытался прятать, то, поддаваясь искушению, поднимал, читались обеспокоенность и вожделение. Мальчишка с силой сжимал кулаки и стискивал зубы, явно борясь с собой, но всё чаще и чаще его глаза устремлялись на Рену. Ей же казалось, что она сходит с ума. Голоса заполонили голову, и от них не было никакого спасения. Бежать, ей надо бежать. За ними, от них — неважно!
Рена резко скинула с себя одеяло и кинулась к двери. Позади раздался рык Марселу, но она была быстрее. Распахнув дверь, Рена ринулась в коридор, но не успела сделать и пары шагов, как со всего маху врезалась в кого-то. Упоительный запах трав и горьковатых лекарств на миг оглушил её. Этой секундной заминки хватило, чтобы оказаться пойманной. Крепкая мужская рука перехватила её за талию. Рена было дёрнулась, но мужчина оказался сильнее и смог не только удержать, но притянуть к себе.
— Ну-ну, сейлини Рена, всё уже хорошо, — мягко произнёс Маркус. — Я как раз принёс вам успокаивающее зелье.
Он почти втащил её в комнату, хотя Рена уже и не сопротивлялась. Однако её ноги вдруг ослабли, и она безвольно повисла на мужском плече. Маркус усадил Рену на кровать, прикрыл одеялом и протянул чашку. Соблазнительный травяной аромат начисто перебивал все другие ощущения. Было в нём нечто завораживающее и пленительное. Рена с наслаждением вдыхала его, и даже нарочно удерживала вдох, чтобы продлить приятное чувство. Навязчивые голоса будто накрыли огромным куполом, и теперь они звучали глухо и неразборчиво. Глоток. Обжигающая пряная жидкость вмиг отрезвила. Аромат зелья уже не казался таким невероятно притягательным, а голоса превратились в невнятный гул. Ещё глоток, и этот гул стал значительно тише, почти сойдя на нет. Если не прислушиваться, можно и не заметить.
— Кажется, вам уже лучше, — заметил Маркус.
— Да, — признала Рена, ощущая на языке неприятное горьковатое послевкусие. — Вы дали мне яд гадюки?
— Совсем чуть-чуть, — согласился Маркус. — Такая доза вас не отравит, но притупит разбушевавшиеся чувства.
— Яд? — вклинился в разговор Марселу. И судя по его разгоряченному виду, ему бы тоже не помешал глоток успокоительного.
— Не стоит беспокоиться, — поспешил с ответом Маркус. — Для нагов большинство змеиных ядов не опасно, а вот вам, эр-хот, следует отдохнуть. С завтрашнего дня начнётся ваше обучение и король О'дар будет весьма опечален, если вы станете зевать во время важных встреч и мероприятий.
— Я уже поспал, — насупившись, возразил Марселу. — И вообще я вам не доверяю, потому что вы нас предали! Сначала отправили не пойми куда, а потом заявились с видом, будто так и должно быть!
— Даже так? — В голосе Маркуса прозвучало неодобрение. — Тогда, пожалуй, мне следует объясниться. Видите ли, дорогой эр-хот, если бы дети гарпии не украли вашу печать, вы без труда добрались бы до дворца О'дара в тот же день, но… как вы помните, печать у вас вырвали из рук. И неужели вы считаете, что ваши преследователи настолько глупы, что, зная о вашем местоположении, не отправились бы за вами вслед? Поверьте мне, гарпии схватили бы вас задолго до того, как вы добрались бы дворца. А я просто физически не успел бы вам помочь. Только ради вашей безопасности я отправил вас как можно дальше от столицы, и, честно говоря, вовсе не ожидал, что неприятности другого рода найдут вас в том захолустье.
Марселу выглядел всё ещё и недовольным, хотя и пристыженным. Было видно, что он совсем не хотел уходить, но аргументов остаться у него не нашлось.
— Я зайду завтра утром, — наконец выдавил он, и, искоса посмотрев на Рену, добавил: — Надеюсь, после зелья вам станет лучше.
Она подарила ему печальную улыбку. Каждый в этой комнате прекрасно понимал, что зелье всего лишь временная мера и проблемы никак не решало. Однако, едва Марселу покинул спальню, Рене стало немного легче. Ушло свербящее чувство неловкости. Нет, её мнение о Марселу ничуть не изменилось. Она всё ещё считала мальчишку милым и симпатичным, но его чувства, такие взрослые и откровенные, тяготили её. Для Рены он был, скорее, братом, и именно поэтому ей вовсе не хотелось ранить его своим жёстким отказом или отчуждением. И вообще, что на них двоих нашло? Почему оба — и Этьен и Марселу, — так рьяно принялись демонстрировать свои чувства? Может, её проклятье заставляет мужчин терять голову? Рена осторожно покосилась в сторону Маркуса. Отмечая про себя, что он довольно красивый, от неё не утаилось и внимание с его стороны. Волшебник тоже смотрел на неё, причём прямо, ничего не стесняясь, но в этом взгляде ощущался лишь профессиональный интерес, да, наверное, сострадание. Рена вздохнула с облегчением. Похоже, она всё-таки ошиблась, и проклятье было здесь не причём. Просто раньше она не разглядела чувств Марселу, вот и всё. Другое дело Этьен… внутри что-то заныло, словно нажали на болезненное место. Что ж, эльф всегда отличался темпераментом, а она… Рена снова вздохнула, вспоминая свои чувства в Храме Снов и затем совсем недавние, овладевшие ей в этой спальне. Слышала ли она голоса, когда Этьен её целовал? И почему даже мысль об этом поцелуе заставляли её так неистово краснеть? Пытаясь скрыть своё смущение, Рена залпом допила зелье и, поставив чашку на прикроватную тумбочку, решительно отогнала сомнительные воспоминания. Пора было переключаться на более важные дела.
— Как долго ваше зелье будет мне помогать? — спросила Рена.
— Часа четыре, может, пять, — ответил он. — Вам стоит поспешить с решением, сейлини.
— Каким решением? — с удивлением переспросила она.
— Разве Танец Истины не поведал вам, как можно спастись от проклятья?
Рена с недоумением уставилась на волшебника. Тот в свою очередь выгнул брови: кажется, настала пора изумляться ему.
— Вы и не спрашивали, — озадаченно понял он, после чего продолжил: — Думали, что умрёте ещё там, сразу же после Танца.
Рене почему-то стало стыдно из-за этих слов, но Маркус был совершенно прав. Она и не рассчитывала, что снова сможет избежать смерти. Если уж не от Танца, так от кровопотери, всё-таки раны, нанесённые шаманом, были достаточно серьёзными.
— Что ж, тогда мне придётся вас разочаровать. — В голосе Маркуса прозвучала ироничная насмешка. — Боюсь, Полозу вас не заполучить, пока вы сами не разберётесь в своих чувствах.
— В моих чувствах?
— Именно, — подтвердил Маркус. — Ваше проклятье исключительное, и во многом зависит от личности, во всяком случае, это было бы неплохим объяснением отсутствию каких-либо результатов в книгах. Но, смею предположить, что раз Полоз не сумел вас забрать сразу после Танца, значит, есть некто, к кому ваши чувства настолько велики, что это не отпускает вас, заставляя жить. Возможно, разрешив эту проблему, вы сможете спокойно умереть, хотя, вероятно, вы сойдёте с ума гораздо раньше, если не поторопитесь.
Объяснения волшебника подняли целую бурю эмоций. Перед глазами вновь возник проступающий из тумана образа Этьена, закрывающий собой Полоза. Это те странные, нелепые и даже постыдные чувства к нему держат её, как в заточении? Тогда, что она должна сделать, чтобы освободиться? Её бросало то в жар, то в холод, а мысли бешено метались, словно пчёлы возле развороченного улья. Ответ, казалось, лежал на поверхности. И сейчас Рена с уверенностью могла сказать, что в момент поцелуя она не слышала проклятых голосов, но… это было как-то неправильно. Её сознание вновь делилось пополам, и одна его часть без зазрения совести заявляла, что не видит ничего такого ужасного в тех непристойностях, что приходили на ум от воспоминаний о прикосновениях эльфа. Другая, напротив, решительно протестовала против каких-либо отношений с Этьеном. Эта часть даже вела некий счёт, по которому выходило, что никто из них друг другу ничего не должен. Этьен некогда опорочил её честь, а затем она, скорее, ради справедливости и не желания уступать другому, спасла его. Затем он дважды вытащил её из беды.