— «Зачем?»
— А что если ты уронишь одну из них? Они выглядят очень ломкими.
Стеклянные сферы выглядели очень хрупкими. Диаметр у них был менее дюйма, чуть больше кончика мужского большого пальца, и само стекло было не очень толстым. Что Энтони не сумел принять во внимание, так это выгравированные на поверхности прихотливые руны. В качестве ответа на его вопрос, Раян взял один из не используемых в данный момент стеклянных контейнеров, и швырнул его на твёрдый камень у них под ногами. Сфера ударилась об пол с глухим звоном, подскочила два раза, и откатилась прочь.
— «Чары делают их крепче стали», — добавил он. — «Самый опасный момент — в переходе. Я покажу ещё раз — смотри внимательно, если только не хочешь кончить как бедолага Блэйк».
Энтони наблюдал, пока Раян устанавливал стопорное кольцо, а затем, когда стекло стало плотно прилегать, потянул за рычажок, который поднял внутреннюю дверцу, позволяя существам в другой комнате добраться до контейнера. Несколько секунд спустя внутрь заполз один из похожих на ос Крайтэков. Раян вернул рычажок обратно, закрыв дверцу, а затем с помощью металлического стило нанёс на стекло последнюю руну, активировав чары стазиса, прежде чем отсоединить контейнер и запечатать в нём отверстие.
— Долго ждать не пришлось, — заметил Энтони. — Почему они так сильно хотят сюда добраться?
— «Из-за нас», — спокойно сказал Раян. — «Они летят на любой источник эйсара, как мотыльки на огонь».
— А в их число входят животные или другие существа?
— «Полагаю, что так, но они могут выживать и производить потомство, используя лишь два источника пищи. Людей и Старейшин Ши'Хар», — объяснил Раян. — «Чтобы убедиться, я ранее проверил одну из этих штук на кролике. Она сразу полетела к нему, но потеряла интерес сразу же, как только оказалась близко».
— Значит, если одна из этих штук сбежит…
— «Она найдёт первую доступную жертву, и зароется в неё, чтобы отложить яйца. Жизненный цикл у них очень быстрый. Менее чем через четверть часа их будут сотни, если не тысячи. Цикл, похоже, проходит быстрее, если жертва обладает большим объёмом эйсара».
— А потом…
— «Они будут повсюду. Остатки человечества почти наверняка будут устранены, вместе с большей частью Ши'Хар».
— Только «большей частью»?
— «Не думаю, что они смогут пересечь океаны. В отличие от большинства Крайтэков, они могут размножаться, но как только у них кончится еда, они остановятся. Через три месяца после этого они умрут, и цикл прекратится».
Энтони нахмурился:
— Это ты так думаешь. Откуда нам знать наверняка?
Раян указал металлическим пальцем на запечатанную камеру:
— «Даже после того, как мы закончим готовить сферы, тут ещё останутся Крайтэки. Если не включать чары стазиса, то они должны умереть. Эмма не собирается выпускать их раньше этого срока. К тому времени мы будем знать точно».
— Вижу, ты много об этом думал.
Раян покачал головой, снова обрадовавшись тому, что его брат не руководил этим проектом:
— «А ты бы не стал думать, если бы от твоих решений зависела судьба мира?»
Энтони тихо засмеялся:
— Если бы от меня что-то зависело, то я бы, наверное, нашёл в Колне или, может, в Дэрхаме пухлую жёнушку, и жил бы себе. Может нашёл бы даже две или три жёнушки, и коротал бы дни за струганием детишек.
Две или три? Энтони никогда не уставал поражать его своими нелепыми идеями. С другой стороны, мир, наверное, был бы более тихим местом, будь все люди как он. «Однако никто не даст ему жениться более чем на одной женщине», — подумал Раян. «А, с другой стороны, Отца это, очевидно, не остановило». Направив свой мысленный голос вовне, он поддел Энтони:
— «Быть может, у вас с Ианом больше общего, чем я думал».
Энтони скорчил кислую мину:
— Даже не думай шутить на эту тему. Его интересуют лишь девушки, которые говорят «нет». А меня — наоборот.
Раян обнаружил, что вспоминает подопытных, каждая из которых сейчас вынашивала детей Иана — и содрогнулся от накатившего на него чувства стыда. Он чувствовал много вины из-за их положения — вины за их поимку, и вины за то, что позволил Иану сыграть свою роль. Было бы лучше, если бы кто-то другой — кто угодно — занимался тем, чем занимался Иан. «Но я не мог». Был ли он хоть сколько-нибудь лучше из-за того, что не смог совершить последний грех — или хуже, потому что позволил это сделать ублюдку-садисту вроде Иана?