Лицо Эммы стало строже:
— Если я это выдерживаю, то и она сможет, и ты сможешь. Ты это сделаешь, Абби.
— Нет.
— Это не просьба. Ты это сделаешь, иначе я буду давить, пока ты не послушаешься. Понимаешь, что я имею ввиду? — пригрозила её сестра.
Абби выпрямилась:
— Нет, не думаю, Первая. Скажи мне, что именно ты под этим имеешь ввиду.
— Если тебя так волнуют дети, и их благополучие, то ты сделаешь то, что я приказала. Теперь их тут стало ужасно много.
Абби была в шоке:
— Ты не посмеешь!
Эмма лишь сжала губы в плоскую линию.
— Они тебе нужны для твоего драгоценного плана.
— Да не эти дети, тупица, — с досадливым вздохом ответила Эмма.
Оставались лишь Инара и Элдин. У Абби выпучились глаза:
— Твои собственные брат и сестра? Да ты ни за что не…
— Не Инара, конечно же, — холодно сказала Эмма. — Но Элдин всё равно не сможет сделать склад в будущее. Он не нужен. Если уж на то пошло, он является лишь пустой тратой еды.
— Бриджид тебя убьёт. Ты блефуешь.
Первая подняла бровь:
— Так стоит ли упрямиться, стоит ли заставлять кого-то другого выполнять работу, которая тебе удастся лучше всего — и узнать, блефую ли я?
Когда-то Эмма была её самой любимой сестрой, и, несмотря на всё случившееся за последний год, Абби продолжала сопереживать её положению и сопутствующему давлению — но в этот миг она впервые стала по-настоящему её ненавидеть.
— Ладно, ты победила, — гневно ответила Абби. — Ты получишь в точности то, что хотела.
Эмма улыбнулась:
— Значит, ты это сделаешь?
— Сделаю, но я имела ввиду не это, — сказала Абби. — До этого ты говорила, что не можешь себе позволить иметь друзей. Я тогда не обратила на это внимания, но теперь ты меня переубедила. Отныне можешь на это рассчитывать: у тебя больше нет друзей, ни одного.
Первая сидела, замерев, хотя одно из её век слегка дёрнулось. Она ни коим образом не показала, что слова Абби как-то на неё повлияли:
— Значит, приступишь завтра. Можешь идти.
Абби ушла, не сказав ни слова, и хлопнула за собой дверью, что было для неё совершенно нехарактерным. Эмма несколько минут глядела ей вслед, прежде чем поднять свою руку, и посмотреть на неё. Рука дрожала как лист на ветру. Усилием воли Эмма снова привела в действие уорд приватности вокруг комнаты. Лишь сделав это, она перестала держать себя в руках. Плечи её начали трястись, а глаза наполнились слезами. Когда она наконец раскрыла рот, единственным донёсшимся из него звуком был сдавленный вопль отчаяния.
Боль в её груди была столь велика, что она едва не стала гадать, не начался ли у неё сердечный приступ. Мысль эта была почти желанной. Опустив взгляд на свои зачарованные лезвия, ей отчаянно захотелось взять одно из них, и воткнуть себе в грудь.
Но она не могла, поэтому рыдала вместо этого. Буря её эмоций была хуже, чем все прежние переживания, которые она могла вспомнить. Казалось, что это никогда не кончится. Эмма взяла себя в руки лишь после того, как осознала, что затряслось уже само здание. Её чувства каким-то образом передались земле, и задрожал весь город.
«Дыши глубже», — сказала она себе, сознательно успокаивая землю, заставляя её снова замереть.
Глава 34
— Ты понимаешь, что от тебя требуется? — сказал Сэйлендор.
Сэррэлия кивнула:
— Да, и также понимаю, что это опасно.
— Лишь если ты себе не доверяешь, — сказал хранитель знаний. — Именно поэтому мы так редко это дозволяем. Лишь считанные единицы обладают необходимым внутренним равновесием, чтобы это пережить.
— Ты пережил, — заметила женщина-Сэнтир. — Так почему ты сам это не сделаешь? У тебя гораздо больше опыта, чем у меня.
— Я уже хорошо известен среди Ши'Хар, — сказал Сэйлендор. — Слишком многие меня знают, и даже Крайтэков часто учат меня узнавать. Требуется новый игрок. Твой эйсар им будет гораздо труднее опознать.
— Для меня честь быть избранной, — ответила Сэррэлия. — Я лишь боюсь разочаровать Старейшин.
Сэйлендор благостно улыбнулся:
— Ты их не разочаруешь. Тщательно выбери цель. Пока что нам нужна лишь информация. Если потребуется большее, то тебе выдадут новые инструкции. Сохраняй бдительность.
Она послушно кивнула, и повернулась, чтобы уйти, но приостановилась, прежде чем сделала первый шаг.
— У тебя есть вопрос? — милостиво спросил он.