Перед ним на столе лежал каравай. Тиллмэйриас никогда не был сентиментален, поскольку такие черты характера среди его народа не ценились, но этот кусок хлеба сейчас имел для него большое значение. Хлеб олицетворял собой разрушенную мечту — его попытку подняться над прошлой несправедливостью, найти дальнейший путь как для его народа, так и для тех, кому они навредили.
Хлеб был идеальным — красивым, и с нежной мякотью. Вкус его был бы идеальным, но Тиллмэйриас его не отведает. Никто его не отведает.
Он-то думал, что лишь Сэнтиры были глупы, проигнорировав соглашение, и позволив паранойе и ксенофобии всё испортить, но сегодня он узнал, что всё было не так. Тирион тоже никогда не собирался придерживаться соглашения.
Тирион с самого начала собирался уничтожить Ши'Хар — он сам в этом признался, и скрытая комната с Лираллиантой внутри была доказательством того, что его угрозы не были пустыми.
Иллэниэлы были не лучше его. Они отказались помочь охранять людей, предпочтя вместо этого тихо сидеть в своей роще, дожидаясь задуманного ими разрушения. Несомненно, у них был какой-то план для выживания, пусть и высокой ценой, но Тиллмэйриас сомневался, что их спасение будет включать в себя Рощу Прэйсиан.
В конечном итоге предателями были они, а Тирион был их орудием — сперва невольным, а в конце — добровольным.
«Но как они этого добьются?»
Он не знал. Прэйсианы были в плохом положении, как ни крути. Встав в первых рядах защитников Тириона и его народа, они теперь оказались под прицелом Рощ Сэнтиров и Морданов, и, вероятно, ещё и Гэйлинов. Иллэниэлы что, планировали использовать их как козлов отпущения?
Тиллмэйриас покачал головой — это было какой-то бессмыслицей. Что бы Тирион ни планировал, даже гражданской войны не будет достаточно, чтобы дать ему то, что он хотел — то есть, судя по всему, уничтожение всех Ши'Хар.
Дверь он оставил открытой, и когда к нему полетело маленькое жужжащее насекомое, глаза Тиллмэйриаса сразу его заметили. Он в точности знал, что оно из себя представляло.
Метнувшись назад, он избежал первого стремительного броска существа к его голове. Паника едва не лишила его способности мыслить, но он сумел спалить маленькое существо небольшой огненной вспышкой раньше, чем оно успело вернуться для второй попытки.
Усилием мысли Тиллмэйриас закрыл дверь как раз в тот момент, когда внутрь залетело ещё два насекомых. Их он спалил так же быстро. Пока что он был в безопасности. Но сколько это продлится?
Он наконец понял план Тириона, хотя и не мог догадаться, как тому это удалось. Неужели Иллэниэлы создали для него этих запретных Крайтэков? Если да, то зачем? Судя по поведению ос, было очевидным, что их изначальные склонности были восстановлены, что делало их столь же опасными для Иллэниэлов, как и для остальных рощ.
Зачем им делать что-то подобное?
Снаружи его двери послышалось жужжание, и его магический взор показал, что там стало собираться всё больше этих существ.
Ожидание их не устраивало. Они уже начали вгрызаться в древесину здания, которое, в конце концов, представляло собой отросток корня одного из Старейшин. Однако большая часть Крайтэков грызла дверь, ослабляя её, чтобы добраться до Тиллмэйриаса.
Его разум стремительно перебрал череду защитных заклинательных плетений, но ни одно из них не было бы достаточным. Судя по тому, то он знал, эти существа прогрызут любую магическую защиту, которую он создаст, и чем больше эйсара он потратит, тем больше их будет к нему тянуть.
Сколько-то Крайтэков он убьёт, но в конце концов Тиллмэйриас потерпит поражение.
На него накатило чувство беспомощности, за которым вскоре последовал гнев. Это было неправильно. Это было нечестно! «Я пытался всё исправить». Но Тириону было всё равно. Этот человек желал лишь мести — узколобой, недальновидной мести.
— Как и любой другой баратт, прямо как животное, — тихо произнёс он. — И теперь он всех нас погубил.
Он никогда не был подвержен сильным эмоциям, но его гнев становился всё сильнее. Впервые в жизни Тиллмэйриас ощутил, как его гнев раскалился добела. Тиллмэйриас впервые испытал ненависть.
И тут ему в голову пришла идея.
Он умрёт, несомненно, но это не обязательно должно было стать концом. Кионтара были созданы с использованием заклинательных зверей Сэнтиров и заклинательных плетений, и это делало их по сути бессмертными. Создать заклинательного зверя он не мог, но был способен сделать нечто подобное, используя свой собственный разум как субстрат для магии.