Оставшись один, он не имел ничего кроме времени.
Прошло полгода, но зима не кончилась. Он подумал о том, чтобы разбудить Лиру, дабы та составила ему компанию, поскольку угроза созданных им Крайтэков уже давно миновала — но это было невозможно. Пробуждением детей он тоже решил себя не утруждать, поскольку им тут нечего было делать. Мир был тёмным, холодным, и унылым.
Тирион ждал, и наблюдал, питаясь едой, которая потеряла весь вкус из-за слишком долгой заморозки. Весь мир казался идеальным отражением его души.
Эпилог
Он был шокирован, когда в дом вошла Абби. Он так долго был один, что начал говорить сам с собой, и часто ему казалось, что он слышал голоса своих детей — однако Тирион знал, что это была лишь игра его воображения.
Он осторожно уставился на неё, пытаясь определить, была ли она настоящей, или просто миражом. Он потерял счёт времени. Неужели прошёл год? Она как раз в это время и должна была очнуться.
Она глазела на него в ответ с выражением жалости на лице:
— Ужасно выглядишь, Отец.
Тирион поднял руку, почесав лицо через отросшую у него длинную бороду:
— Бывало и хуже, — ответил он. Он подскочил, когда в дверь вошёл ещё и незнакомый ему мужчина. — Кто это? — с подозрением спросил он.
— Расслабься, — сказала она, успокаивающе выставив ладонь. — Это — Да́вор, один из сохранённых нами Морданов. Я его разбудила, чтобы быстрее сюда добраться. Пешком бы пришлось идти неделю.
— О. — Он заметил татуировки у мужчины на шее — это был один из магов-рабов. — Есть хочешь? — спросил он. Никакой иной темы для разговора он не мог придумать.
Абби покачала головой:
— Нет. Я поела незадолго до того, как мы поместили себя в стазис. Ощущение такое, будто я только что из кухни. Что у тебя тут?
— Мясо, — сказал он ей. — Говядина, кажется — мне трудно вспомнить. Ещё есть репа и морковь.
Она пошла на кухню, чтобы осмотреть его провизию, и увиденное ужаснуло её. Вернувшись, она зыркнула на Тириона:
— Ты вообще хоть что-то из этого готовил? — Овощи были замороженными, и выглядели частично обглоданными. Говядина была сырой, и, судя по её виду, он просто отрывал от неё куски, когда был голоден. Никакие тарелки не выглядели использовавшимися сколько-нибудь недавно.
Он был один так долго, что ощутил себя ребёнком, глядя в её разгневанное лицо.
— Нет, — прошептал он надломившимся голосом. А потом заплакал.
Его реакция застала её врасплох, и её природное сострадание быстро вышло на передний план:
— Ш-ш-ш, всё хорошо. Что не так? Что случилось? — Он дёрнулся, когда она положила руку ему на плечи, и потребовалось несколько неуютных минут, прежде чем она смогла заставить его расслабиться достаточно, чтобы обнять.
Какое-то время он судорожно рыдал, а потом начал говорить. Он рассказал ей про ситуацию с Лираллиантой, и про кончину Бриджид. Рассказал о Тиллмэйриасе, а потом рассказал о зиме. Всё это время он испытывал боль, шедшую от сердца, потому что знал, что ещё через несколько дней она уйдёт, вернувшись в стазис, а он останется, чтобы наблюдать и выжидать.
Абби слушала его почти без комментариев, а когда у него наконец кончились слова, она потёрла ладони о юбку, и встала:
— Давай, я посмотрю, что можно сделать с кухней. Тебе нужна горячая пища.
Она трудилась там несколько часов, разведя огонь в давно потухшем очаге, и почистив несколько котелков. После этого она нашла в стазисном ящике овощи, которые не выглядели так, будто превратятся в кашу после разморозки, и начала готовить. Замороженный кусок говядины она выкинула, и вытащила из другого стазисного ящика выглядевший свежим кусок баранины. Когда она закончила, варево в котелке пузырилось, наполняя дом божественным ароматом.
Тирион стоял в дверях, с красными глазами и бледным лицом:
— Что это?
— Тушёная баранина, твоя любимая, — ответила она. — Кэйт научила меня её готовить, и хотя у меня, наверное, получилось не так хорошо, я всё же считаю, что ты найдёшь её гораздо лучше того, чем ты питался последнее время.
Они поели, и Тирион не мог сказать, была ли баранина лучше или хуже, чем у Кэйт. Прошло так много времени, что её вкус казался ему божественным, и он съел так много, что когда наконец остановился, у него забурлило в желудке. Он выбежал наружу, и его стошнило на замёрзшую землю.
Абби гладила его по спине, пока он глотал ртом воздух:
— Ты съел слишком много и слишком быстро. Твоё тело не смогло справиться с едой.