Он всё ещё испытывал эмоции, но они были другими. Любовь — она оставалась, и грусть тоже была, но пылающий гнев умер. Деревьям такие чувства не были нужны.
Солнца и дождя хватало, и он обладал безграничной кладовой знаний, которые можно было изучать и обдумывать.
На крошечный миг он услышал мольбу Бриджид о его возвращении, но она ушла раньше, чем он осознал её просьбу. «Как глупо», — подумал он, — «с чего бы мне хотеть расстаться со всем этим?»
Ветер ласкал его ветви, и Тирион видел сны. Время от времени он беспокоился о содеянном, но к чему бы это ни привело, значения это не имело. Дар, который он передал себе-прошлому, очистит мир, но его не коснётся.
Эта мысль ему не нравилась, но ничего поделать с этим он уже не мог. Возвращение было исключено. Если он снова станет человеком, то его будет ожидать лишь боль.
Солнце было приятным, а шедший иногда дождь был бальзамом для его души.
Когда все собрались в обеденном зале Тириона на ужин, уже опустилась ночь. Эмма сидела во главе стола, с Раяном по правую руку. Кэйт и Лира сидели друг напротив друга с другого конца стола, а по его сторонам расселись остальные дети Тириона. Теперь мест было более чем достаточно, и половина из них пустовала, поскольку стол строился с расчётом на гостей.
С минуту все молчали, когда Бриджид вошла, и села недалеко от середины стола… и, хоть ужин ещё не начался, она небрежно взяла с блюда большую булку, и запихнула себе в рот.
Она ни с кем не поздоровалась, и вообще никак не показала, что считала своё отсутствие в течение многих месяцев чем-то необычным.
Все разговоры разом стихли, и воцарилась тишина. Лица стали поворачиваться туда-сюда, когда все посмотрели сначала на Бриджид, а потом на Эмму и Кэйт.
— Ты достала?! — сказала Эмма.
Одновременно Кэйт выпалила:
— Он жив?
— Мвахфыгвадафа, — пробормотала Бриджид с набитым свежим хлебом ртом.
— Что?! — спросила Эмма, раздражённо повышая голос.
Однако Кэйт уже вскочила на ноги:
— Где ты была? Где Даниэл?
Бриджид подняла ладонь, чтобы их остановить, прежде чем украла стоявшую перед Блэйком чашку с водой. Глотая и жуя, она освободила свой рот:
— Я сказала «я проголодалась».
— Отвечай на вопрос, Бриджид! — приказала Эмма.
— На чей вопрос ответить первым?
— На мой! — одновременно сказали Кэйт и Эмма.
Бриджид перевела взгляд с одной на другую, выгнув бровь:
— Хэлэн говорит, что допрашивать голодного путника — грубо.
Несколькие из её братьев и сестёр тихо захихикали, но ни Эмма, ни Кэйт не сочли её ответ забавным. Даже Лираллианта выглядела озадаченной.
Бриджид вздохнула, а затем перевела взгляд сначала на Эмму, а потом на Кэйт:
— Да, и — в некотором роде.
Эмма одарила её суровым взглядом:
— Пожалуйста, поясни.
Бриджид посмотрела на сестру:
— Отвечая на твой вопрос — да, я достала. — Затем она обратилась к Кэйт: — И он жив, в некотором роде.
После этого воцарилось столпотворение, когда все заговорили одновременно, но Раян пробился через хаотический гам своим безмолвным криком:
— «Здесь не место. Тут слишком много ушей».
Это напоминание сработало, и в комнате быстро стихло. В течение нескольких минут Эмма и остальные взрослые дети Тириона ушли, забрав Бриджид с собой, предположительно — в более надёжно защищённый зал заседаний.
Кэйт и Лэйла остались сидеть за столом.
Костяшки Кэйт побелели, когда она сжала край лежавшего перед ней стола. Лира положила ладонь ей на плечо:
— Тебе нужно сохранять спокойствие. Если позволишь этому себя расстроить, то навредишь и себе, и ребёнку.
— И ты не имеешь ничего против этого? — поражённо спросила у неё Кэйт.
— Его уже давно нет, — сказала Лира. — Ещё час или два вряд ли будут иметь значение. А нам следует поесть. — Она провела ладонью по своему круглому животу, подчёркивая свой довод.
— Я изголодалась, но насыщаюсь, откусив два или три куска, — пожаловалась Кэйт. — И тревога не помогает.
— Лучше поешь сейчас, — посоветовала Лира. — У тебя может появиться нечто большее, чем тревога, когда мы узнаем, какие вести принесла Бриджид.
— И это не помогает! — объявила Кэйт.
— Похоже, что нам всё же не придётся волноваться об альтернативных планах, — сказал Энтони. Бриджид закончила делиться информацией, хотя у них и ушло более часа, чтобы выдавить из неё все сведения. Она была удивительно молчаливой. — Уверена, что знаешь, как с ними обращаться? — спросил он.
Эмма кивнула:
— Отец тщательно меня проинструктировал.