Однако многие вопросы всё ещё остались без ответа. Например, почему я жива? Моя душа должна была рассеяться, ведь ангелы не люди, мы не можем переродиться, если будет возможность. Если мы умираем, то навсегда. Тогда что случилось? Мой взгляд зацепился за движение сбоку – это Везираил сел на скамейку. Давний друг, как давно я не видела тебя… Он заметил всё в моём взгляде и постучал рядом с собой, приглашая сесть.
– Ты вспомнила. Я рад, что ты вернулась… Полагаю, у тебя остались вопросы, – мягко говорит он и слегка улыбается. Сдержан, как всегда.
– Почему я жива? Я ясно помню, что умерла, – моему спокойствию можно позавидовать, учитывая ситуацию.
– Всё… не так просто…
– Так я никуда не спешу. Рассказывай.
Архангел вздохнул и заговорил. Лучше не перебивать.
– Ты всё верно помнишь – ты умерла. Все видели, как твоё тело рассыпалось в прах… Фуриил чуть не убил сам себя после этого, но нам удалось остановить его.
От слов о брате моё сердце сжалось.
– Однако он совершил грех, за который нет прощения, и был наказан. Но сейчас не об этом. Как только твоё тело рассыпалось, крохотная часть души на секунду осталась в воздухе, и она почти исчезла, если бы не Ариас. Он спас твою душу, но взамен отдал свою. Решать нужно было мгновенно, и он, не колеблясь, связал её путами, а после, чтобы полностью восстановить каждую часть, что была рассеяна, отправил в Мир смертных. Там ты должна была сотни и тысячи раз перерождаться в новом теле, проживать жизнь, наполняя душу опытом, который испытала, а потом снова всё повторялось. Так прошли годы, века, эпохи… И вот настала твоя последняя жизнь, как смертной. Душа была почти наполнена и всё должно было закончиться, как всегда… но тут случилось неожиданное – твоя сила стала проявляться, и ты перевоплотилась.
– Что значит «как всегда»? Как я умирала, когда была человеком? – настороженно спросила я. Что-то здесь было не так…
– Это…
Везираил не успел договорить, так как в сад вошёл Фуриил. Он жив. Тогда какое его наказание, если не смерть? Брат посмотрел на меня, кивнул, приветствуя. Значит он не понял, что я – это я.
– Давно не виделись, Вир. Ты не сильно изменился, так же сдержан и мудр, – с тоской сказал брат.
– И тебе добрый день, Фуриил. А ты стал другим, больше не улыбаешься…
В ответ ангел только горько усмехнулся и пожал плечами. Итак понятно, что нет повода для смеха.
– Ты не узнаёшь меня? – тихо спрашиваю я у него. Он перевёл на меня взгляд, отрицательно покачал головой. Что ж…
– А когда-то каждое утро ты будил меня тем, что всегда кидал цветы на моё лицо.
От этой фразы Фуриил замер. Буквально. Ведь никто об этом не знал, кроме нас. Он медленно, очень медленно подошёл ко мне, посмотрел, сам себе не веря…
– Неужели… это ты? Кристаэлла? Ты жива…
Его голос дрожит, как и он сам. Как давно никто не называл меня полным именем. Я лишь киваю в ответ, а брат падает на колени и говорит таким тоном, словно боится, что я исчезну прямо сейчас:
– Я… прости меня. Молю, прости… Сестра, я не хотел… чтобы всё вышло так! Я испугался, что ты станешь падшей, злом… но я не имел права… знаю, мне нет прощения, но умоляю – если можешь, прости! – дрожа от эмоций, запинаясь в мыслях и словах, просит Фуриил. Его глаза стали мокрыми от слёз. Я вижу, как ему больно…
– Это было давно. Да, не скрою, твой поступок настолько ранил меня, что он заглушал боль от раны в груди… Но я понимаю тебя, ты не хотел для меня участи демона, поэтому остановил таким путём. Я давно простила тебя. Однако забыть не смогу.
От моих слов он словно вдохнул воздух. Казалось, Фуриил даже не дышал, пока я говорила. Брат не смог сдержаться и вскочив так резко, что мы с Везираилом дёрнулись, порывисто обнял меня. Так сильно как мог, чтобы не причинить боль, но мои рёбра всё равно чуть ли не трещали. Он шептал на ухо, то слова благодарности, то снова молил о прощении, и крепче сжимал в своих руках. Как же я скучала по нему, по брату, что всегда был рядом со мной, и теплу его объятий, которые успокаивали меня с детства. И через минуту я ответила на его жест не менее сильно. Мы так и стояли – обнимаясь, в слезах и с улыбками на лице.
– Я так скучал… Так надеялся ещё хоть раз увидеть тебя, услышать твой голос, смех… Теперь я понял самое важное – чтобы ты ни выбрала, я всегда буду любить тебя, сестрёнка. Всегда! – и казалось бы уже сильнее некуда, но сжал объятья.
– Да, я знаю, балбес. И я люблю тебя, чтобы ты ни натворил, – немного смеясь, ответила ему. И впервые за эти годы я вновь услышала смех своего брата.