Однажды я спросила его, читает ли он мои мысли. Он ответил, что даже не пытается. По его словам, в моей голове царит такой хаос, что его душа может заблудиться в этом водовороте мыслей и чувств, и тогда он останется во мне навсегда.
Каждая его фраза была пропитана ехидством, вызывающим смешанные чувства. Он раздражал меня до глубины души, но в то же время я была вынуждена признать, что он, по-своему, прав. Мои мысли были хаотичными, полными страха, отчаяния и безнадежности. Как я могла ожидать, что это Проклятье найдет в них что-то осмысленное?
Я хотела избавиться от него, но была слишком слаба. Он, как паразит, укоренился в моем теле, а я не могла сопротивляться. Мы с ним уживались, если это можно было назвать уживанием, уже месяц, и ситуация никак не менялась. Фабиан не торопился раскрывать свои планы, как он собирается покинуть мое тело, а я боялась даже думать о том, что может случиться, если он останется. Каждый день был мукой, каждое мгновение – борьбой. Я была не уверена, выдержу ли я эту пытку, выдержу ли я его присутствие еще хоть секунду. Но оставалось только одно – бороться, и надеяться, что моя сила, хоть и маленькая, однажды сможет выселить Проклятье из меня.
— Фабиан… — Тихо прошептала я себе под нос, стоя напротив двери в кабинет, где уже началась предпоследняя пара. – Мне страшно. – Он молчал. – Я боюсь их. – Снова тишина. – Пытаешься разозлить меня опять? – Ответа нет. – Ненавижу тебя и тот вечер, когда встретила. – Я дернула ручку двери, открывая вход в кабинет.
— «Напоминай себе это почаще». — Когда я переступила порог, ответил мне Фабиан.
Я заставила себя улыбнуться, широкой, яркой улыбкой, которая кричала: «Больше никаких унижений! Я не позволю!» Взгляд преподавательницы, пронизывающий, холодный, говорил о том, что она тоже была недовольна моим выходом из-под ее контроля. Но я не обращала внимания. Гордая походка, как приказывал Фабиан, вела меня к моему месту.
Сумка все еще лежала на парте, мокрая, рядом с ней грудой тетради, разбухшие от влаги. В голове прозвучали слова проклятья: «Ты должна им показать, что ты не сломлена». Все глаза были устремлены на меня. Я была на сцене, а весь класс – зрителями. Нужно было продолжать представление, пока не опустится занавес.
Взяла сумку, встряхнула ее с силой. Капли воды разлетелись, падая на пол, на парты, на одежду моих соседей. Кинула сумку на пустующий стул рядом со мной у стола. Тетрадки, уже полностью пропитанные влагой, лежали вместе меловыми лужицами. С резким движением столкнула их со столешницы. Они врезались в Кирилла, который сидел на соседней парте. Его лицо исказилось от злости, когда сырая тетрадь по анатомии легла на его одежду.
— Спасибо за внимание! – проговорила я, отряхивая руки, которые стали мокрыми от дерзкого поступка. — Можем продолжать занятие.
И, не обращая внимания на ошеломленные взгляды, села обратно на стул. Кирилл, обычно такой самоуверенный и насмешливый, сидел, парализованный, не в силах произнести ни слова. В его глазах было замешательство. Я чувствовала, как нарастает во мне чувство удовлетворения. Я наконец-то переломила ситуацию. Я знала, что мои действия вызовут новые проблемы. Но теперь я была готова к ним…. или же нет.
Сердце дико заколотилось, как барабан в неистовой пляске. Ком в горле перехватило дыхание, а в желудке неприятно заворочалось. Все это началось после того, как прозвенел звонок, сигнализируя о конце пары. Преподавательница исчезла, оставив меня одну наедине с этой свирепой стаей. Я знала, что меня ждет. Фабиан, предостерегал о том, что они попытаются запугать, унизить. Но как противостоять восемнадцати озлобленным взглядам, пронзающим меня насквозь? Их злые лица были искажены гримасами презрения, глаза блестели звериным светом, и от них исходил тяжелый дух враждебности. Я вжалась в стул, загнанная в угол, наблюдая, как они поднимаются с мест, все кроме Алисы.
— «Действуй! Делай, как чувствуешь, что будет правильно!» — Орал голос в моей голове.
Я чувствовала, как страх парализует мое тело. Я бессильна, зажатая в железных тисках паники. В моей голове пронеслась целая лавина мыслей: бежать, спрятаться, молить о помощи. Но какая помощь могла быть в этой ситуации?
— «Действуй, если хочешь жить!»
Я вскочила со стула, как опаленная, и бросилась к выходу. Но было поздно. Они окружили меня, захватывая мои руки, цепляясь за одежду. Я царапала, кусала, толкала, пыталась прорваться. Я ударила одного в пах, другого схватила за волосы, от неотступных преследователей я убегала, как заяц от волка. Мне удалось выбежать из кабинета, в коридоре меня встретили другие студенты. Они смотрели на меня с отвращением. Я бросилась в бегство, оглядываясь назад, увидев, как Кирилл и его друзья бегут за мной.