Но среди этой пугающей растительной стены я обнаружила широкий проход, единственное уязвимое место в этой зеленой крепости. Именно здесь, как стражи ада, стояли ожившие мертвецы – солдаты Фабиана, воскрешенные им из праха. Их число было велико, и каждый из них представлял собой жуткое зрелище: потухшие глаза, истерзанная одежда, искаженные смертью лица, выражающие вечный ужас и безмолвие. В их руках они сжимали оружие: ржавые мечи, длинные копья с обломанными остриями, старинные арбалеты с натянутыми тетивами, и множество других орудий смерти. Аура вокруг них была пропитана тяжелым запахом разложения и леденящим холодом.
Когда мы миновали последних стражей, Фабиан, державший меня за руку до этого момента, отпустил её и жестом приказал идти дальше одной. Я вздохнула, чувствуя опасность и одиночество.
Переступив порог, я неожиданно ощутила некую невидимую защиту. Аура Проклятья, окутывающая меня нежным, но сильным коконом. Я почувствовала успокоение, понимание того, что даже на расстоянии, он рядом. Эта аура словно передавала мне уверенность, что достаточно произнести его имя, и он моментально окажется рядом, защитит меня и вернет обратно. Но в то же время, я осознавала хрупкость этой связи.
Что если мне понадобится помощь, а я не успею его позвать?
Мысль об этом заставляла меня двигаться быстрее, оглядываясь назад в надежде увидеть хоть проблеск его фигуры на горизонте.
Бескрайние снежные просторы, ослепительно-голубые под бездонным синим небом, резко контрастировали с фигурой Аластора. Его алое одеяние, как языки пламени, выделялось на фоне заснеженного пейзажа. Это был разительный контраст с темной, пепельной территорией, принадлежащей Фабиану. Здесь, за видимой границей между двумя землями, царил резкий, пронизывающий ветер, кружащий снежные хлопья, которые оседали на длинных, огненно-красных волосах принца.
Аластор, заметив меня, направился ко мне быстрым, напористым шагом. Его лицо, обычно выражающее холодную величественность, сейчас было напряженно, пронизано ожиданием.
— Ровена! — его голос, хотя и звучал волнением, сохранял присущую ему властность.
Моя реакция была мгновенной. Я вытащила кортик, блеснувший на солнце, и направила его на Аластора. Он остановился в двух метрах от меня.
— Не советую подходить, — угрожаю. — Я вооружена и опасна.
— Я хочу просто поговорить, — принц поднял руки, демонстрируя свою безоружность.
Его жест был более жестом отчаяния, чем истинной сдачей. Магия пульсировала под его кожей, я это чувствовала. Он обладал мощной магической силой, наверное, сильнее, чем Зейн, хотя и не так жесток.
— Твой брат тоже со мной сначала весело болтал, а потом чуть не прикончил, — язвительно отметила я, вспоминая чудом избежавшую смерть.
— Я, правда, хочу поговорить, — Аластор прижал руку к сердцу, его взгляд сменился надеждой. — Зейн рассказал нам все про тебя. Я знаю, что ты человек, Ровена, и я не злюсь. Я, наоборот, хочу, чтобы ты вернулась ко мне. На мою сторону. Я люблю тебя, Ровена Фростин.
Мой хохот прозвучал резко и пронзительно, разносясь по безмолвию снежной пустоши. Это был равнодушный, безжалостный смех.
— Забавно, — усмехаюсь в ответ на его слова. — Ты реально? — задаю вопрос, хотя сама-то знаю, зачем спрашиваю: я влюбила его в по уши. — Я тебе врала. Я тебя не любила. — Смеюсь, глядя на его ошарашенное лицо, словно он вдруг осознал, что его сердце разбито на миллион осколков.
Вот так, взрослый мужчина, обманутый семнадцатилетней девчонкой.
— Мне всё это время нравился твой брат… Зейн. Но, увы, — пожимаю плечами, — мне хватило лишь одного мгновения, чтобы вся моя влюбленность в него угасла. Я вас всех ненавижу! Всю вашу семейку Далиас! — Кричу последнее с безудержной злостью. — Фабиан вас прикончит. Он вас со свету сживет! — Улыбаюсь, наслаждаясь его жалким взглядом, полным растерянности. — Прощай, Аластор!