Победа была близка, ощутима, как сладкий привкус на языке. Я отворачиваюсь от молчаливого принца, его пустой взгляд, лишенный всякого выражения, застыл на моем лице. Переговоры заняли всего пару минут, волнение было куда сильнее, чем сама встреча. Но стоило мне расслабиться, как знакомое чувство опасности, такое же, как во время тренировок с Фабианом, охватило меня. Инстинктивно, я почувствовала приближение угрозы со спины. Сжимая в руке отточенный кинжал, я резко обернулась, сбив летящую стрелу в нескольких сантиметрах от себя. Звук – глухой хруст ломающегося дерева – звоном раздался в ушах. В моих глазах отразился первобытный страх за свою жизнь. Но откуда? Вокруг – ни души. Даже Аластор, стоявший напротив, был не менее удивлен, озираясь по сторонам.
Улыбка исчезла, сменившись холодной решимостью. Я бросилась бежать к Фабиану, между нами расстояние – всего сто метров – казалось, что я преодолею его за несколько секунду. Но он, погруженный в собственные мысли смотрел в сторону, ничего не замечая.
Или… притворился? Эта мысль напугала еще сильнее меня. Неужели он причастен?
— Фа… — начало вырываться из моих уст, но слова застряли в горле.
Мои опасения подтверждаются ужасающей реальностью. Следующее мгновение стало последним воспоминанием о свободе.
Я почувствовала острую, пронзительную боль в спине, холод стали, глубоко вошедший в тело. Мир вокруг закружился, я рухнула в снег, ударяясь о холодную землю коленями. Кровь, бордовой струйкой, вырвалась изо рта. Кашель, душащий и болезненный, лишил меня возможности говорить, но мой взгляд был прикован к Фабиану.
Он повернул голову на меня, его лицо, до этого невозмутимое, исказилось яростью, глаза пылали от гнева. Он стремительно бросился ко мне, его рука взметнулась, готовая использовать магию для мгновенного перемещения… но было поздно. Прежде чем он смог дотянуться до меня, кто-то другой оказался рядом. Сильные руки сжали мою шею, прижимая меня к земле. Я повернула голову, и негодование окатило меня с головой. Григорий. Его лицо было лишено всякого выражения, лишь презрение и триумф сверкали в глазах. Он использовал пространственную магию, и мы исчезли, растворившись в пространстве, прямо на глазах у оцепеневшего Проклятья в шаге от нас. Его крик разрезал пространство. Более того, я поняла, что стрела была отвлекающим маневром. Всё было спланировано.
Глубокое чувство самообвинения и безысходности сжимало меня даже после смерти. Ненависть к собственной слабости и невнимательности была невыносима. Я не смогла избежать удара, не сумела вовремя среагировать, отбиться, сразиться – и вот я здесь, мертва.
Сколько раз я отчаянно боролась за жизнь, лелеяла мечту дожить до восьмидесяти, а лучше до ста лет! Эти мечты теперь кажутся издевательской насмешкой. Сто лет... какие сто лет? Я мертва, убита принцем Григорием Далиасом, сихирбазом, на которого я меньше всего обращала внимание.
Этот удар в спину – коварный и внезапный, лишил меня всего, оборвав жизнь на взлете. Мы никогда не ладили с Григорием. Наше первое знакомство прошло под знаком взаимной неприязни, основанной, возможно, на банальной несовместимости характеров. Он всегда казался мне скрытным, амбициозным, готовым на многое ради достижения своих целей. Были моменты, когда я видела в его глазах тлеющую ненависть, но я не придавала им значения, списав на его сложный характер.
Теперь же, уже после смерти, я понимаю, что эти знаки были явными предостережениями.
Чудовищная тяжесть сдавила грудь, словно огромные булыжники. Голова раскалывалась, мир вокруг исчез, растворившись в оглушительной тишине. Полная беспомощность сковала меня – я не видела, не слышала, не чувствовала ничего, кроме невыносимой боли, пронизывающей всё тело. Паника нарастала, смешиваясь с ужасом, похожим на отчаяние грешника, оказавшегося в преисподней.
Отчаянная попытка пошевелить рукой обернулась лишь тупой болью и резким металлическим бряцанием, источником которого я не могла определить. Абсолютная темнота окутывала меня, лишая возможности даже увидеть собственные конечности. Я пыталась поднять ногу, но чувствовала лишь онемение и тяжесть, будто каждая мышца была наполнена свинцом.