Его наглое лицо вызывает во мне бурю, так и хочется вцепиться в него, а лучше — содрать с него кожу.
— Знаешь, почему Проклятье не спасло тебя? — Он еще сильнее сжимает мои щеки. — Все просто: мы обманули его легчайшим образом. — Мое тело начинает дрожать от эмоций. — Аластор был приманкой, сам того не зная, Зейн накладывал магию антивидимого барьера, чтобы нас, братьев Далиас, не замечали, Грегори отвлекал тебя стрелой и запутывал мозги той сволочи, чтобы он не обращал на тебя внимания, а я… моя задача была главной — сбить тебя. И потому я вонзил меч в твою спину. Это было как бальзам на душу. Давно мечтал о таком моменте, и, наконец, мечта сбылась. А у Михеля же работенка была легчайшей, как и всегда: лишь позаботиться о том, чтобы ты не сдохла, ведь так повелел отец .
— Ненавижу, — выдохнула я, едва слышно.
Цепи, сковывающие мои запястья, звякнули, когда Григорий грубо толкнул меня, и я рухнула на пол вместе со стулом.
Он навис надо мной, его жажда убийства была осязаемой.
— Что вам надо от меня? Почему вы не дали мне умереть?! — мой крик был полон обиды, но и бешенства.
Григорий устало вздохнул, притворившись равнодушным, хотя я видела, как в его глазах блеснула злоба и радость.
— Отец, Михель и Аластор считают, что ты знаешь, как убить Фабиана, — протянул он, приседая, его взгляд изучал мое лицо, искаженное болью. — А я считаю, что ты никчемна и бесполезна. И что тебя нужно убить.
— Убить Фабиана? — я усмехнулась, с наслаждением наблюдая, как струйка крови стекает по моему подбородку. — Это нереально. Его ничто не способно убить. – Я смеюсь, выплёвывая сгусток крови прямо на ботинок Григория. — Фабиан — проклятье, а проклятья бессмертны.
Его презрительное выражение лица сменилось гневом.
— Тварь! — он вскочил и обрушил на меня град ударов.
Его ноги, обутые в тяжелые сапоги, стали орудием пытки. Я скулила от боли, но сквозь боль прорывался злорадный смех.
Он был похож на животное, яростно отыгрывающееся на безоружной жертве.
— Ты такая же, как он! Вы оба никчемны! — кричал он, избивая меня с неистовой силой.
Вот именно я это он.
В моей душе поселилась проклятая сущность Фабиана, и это осознание пришло как нельзя вовремя.
Я, скованная кандалами, ощущала себя игрушкой в руках Григория, который, казалось, наслаждался моей беспомощностью. Его удары, хотя и не смертельные, оставляли болезненные ощущения.
Внимание мое приковал его пояс – на нём, среди затейливой чеканки и драгоценных камней, я разглядела рукоять клинка. Меч. Спасение могло быть где-то рядом.
Только мои запястья сковывали грубые железные кандалы, застегнутые на сложный замок. Но я знала, что могу их разорвать. Сила «Отрешения», она способна преобразовывать мою физическую форму, многократно увеличивая силу и выносливость.
Григорий, изнемогая от собственных усилий, ненадолго замер, переводя дыхание. Это был мой шанс. Я незаметно приподняла руки за спиной и произнесла «Отрешение», чувствуя, как по телу разливается волна невероятной мощи. Моя кожа покрылась мурашками, мускулы вздулись, стали мощными и упругими. Руки, прежде тонкие и хрупкие, превратились в могучие инструменты, способные сокрушить камень. Кандалы, казалось, сжались на запястьях, но мои усилившиеся мышцы легко преодолели сопротивление металла. Я ощутила, как железо натягивается до предела, потом раздался характерный хруст – замок сломался.
Руки, свободные от оков, оставались неподвижными за спиной. Я незаметно опустила освободившиеся кандалы на пол, стараясь не выдать своего действия. Злобный взгляд Григория встретился с моим – в его глазах читалось изумление, сменяемое свирепостью.
— Почему ты так меня ненавидишь? – мой голос, сорвавшийся на хрип, едва доносился до него.
Я старалась сохранить хладнокровие, скрывая тщательно разработанный план мести.
— Я ведь тебе ничего сделала? За что ты меня так ненавидишь? – слеза, предательски скатившаяся по щеке, подчеркивала мою мнимую беспомощность.
— Ничего? – его глаза расширились от удивления. — Ничего не сделала?! – взревел принц, его лицо исказила пугающая гримаса, лицо приобрело багровый оттенок. — Ты унизила меня перед Аластором, единственным братом, которого я любил! Ты его околдовала, приворожила, из-за чего он перестал со мной общаться! Вот что ты сделала!