Я вспомнила Фабиана и его телепортацию – тогда всё происходило куда резче, с рывками и неприятным ощущением сжатия, сродни прохождению через узкую трубу. Сейчас же это было похоже на плавное скольжение, на танец с самим временем и пространством. Я чувствовала, как наши тела, казалось, становятся прозрачнее, менее плотными, как будто мы превращаемся в два переплетающихся луча света.
Глава 23
Я открываю глаза и обнаруживаю, что нахожусь в совершенно новом месте. Вокруг меня раскинулись густые деревья, и воздух наполняет запах влажной земли и свежей листвы.
Вдруг меня резко тянет в сторону, и я оказываюсь в объятиях Михеля. Его рука стремительно поднимается вверх, и из ладони вырывается огненный шар, который с оглушающим треском попадает в мертвеца, пытавшегося на нас напасть. Мертвец падает на землю, а его тело охватывает яркое оранжевое пламя, освещая окружающее пространство.
— Увы, фехтовать не умею, — с легкой иронией произносит принц, отпуская меня.
Я оглядываю местность, в которой мы оказались.
— Мы на опушке Изумрудного леса, — объясняет он, указывая на темные силуэты деревьев. — Фабиан разыграл здесь настоящую войну. На краю леса остались его мертвецы и несколько наших отрядов, а сам он ушел вглубь с армией, забирая с собой отца и братьев.
Я смотрю на густую зелень, которая простирается перед нами, и не могу сдержать удивления.
— Разве там можно воевать с таким количеством сихирбазов? — спрашиваю я, представляя, как они прорываются сквозь лесные заросли.
— Это лишь, кажется, что там много непроходимых деревьев, — отвечает Михель, — на самом деле они растут только по краям, а в самой глубине есть достаточно большое поле. Именно там и развернули сражение.
— Почему именно там? — не унимаюсь я, следуя за ним в лес, настороженно оглядываясь по сторонам, ожидая, что из-за каждого дерева может появиться враг.
— Это я тебя хотел спросить, почему именно там? — с легкой усмешкой отвечает принц, и я понимаю, что он тоже не знает ответа.
Воздух сгустился, став тяжелым и удушливым. Запах смерти – это не просто метафора. Это коктейль из меди, крови, гнилого мяса и дыма, настолько сильный, что сводило скулы. Каждый вдох – пытка.
Я прижимала ладонь к носу, пытаясь перебить едкий смрад собственным, пусть и немного потным, запахом. Тошнота подступала к горлу, угрожая выплеснуться наружу. Михель, сжатый в кулаки, шел впереди, лицо его было непроницаемо. Он не оглядывался, не показывал ни малейшего признака страха. Либо он обладал невероятной храбростью, либо просто подавлял свой ужас с железной выдержкой, в то время как я уже представляла себе нашу скорую, мучительную смерть.
Неожиданно, впереди, из зеленой тьмы донесся ужасающий звук – какофония криков, стонов, лязгающего металла. Это был не просто бой, это был хаос, оркестр смерти, исполняющий свою кровавую симфонию. Затем я увидела, как деревья ожили. Их ветви, ранее спокойные и неподвижные, извивались в воздухе, словно злые змеи. Они метались, пронзая пространство с молниеносной скоростью, непрерывно двигаясь, управляемые невидимой силой.
Михель и я переглянулись – молчаливое согласие на бегство. Мы бросились вперед, наши сердца колотились, как сумасшедшие. Через несколько секунд мы выбежали на гигантское поле битвы, на котором развернулась настоящая бойня. Армии сихирбазов в блестящих золотых доспехах сражались с полчищами мертвецов. Это была беспорядочная резня, где не было ни порядка, ни стратегии – только безудержная ярость. Мертвецы, воскрешенные из могил, нападали на живых, а те, в свою очередь, нещадно рубили их, не разбирая, кто друг, а кто враг. А над всем этим безумием парили, пронзая всё на своем пути, ожившие, зловещие ветви деревьев. Они легко пробивали даже прочную броню сихирбазов, превращая её в бесполезный металлолом.
Мы застыли, ошеломленные.