Мои глаза лихорадочно искали Фабиана, но в этом хаосе найти его было невозможно.
И вдруг, сквозь грохот битвы, я услышала его голос – спокойный, властный, отдающий приказы. Я подняла голову и увидела его, возвышающегося над полем боя, как тёмный ангел смерти. Он стоял во всём чёрном, его чёрный плащ развевался на ветру, контрастируя с белоснежной макушкой его головы. Его руки выписывали в воздухе замысловатые знаки, из них извергалась мрачная, проклятая магия, которая, как я поняла, и управляла ожившими ветвями деревьев.
В этот момент, я заметила движение в стороне. Грегори. С нечеловеческой скоростью он взлетел в небо, на высоту не менее двадцати метров. Его фигура, резкая и ярка на фоне бушующего поля боя, стремительно приближалась к Фабиану, он занёс над ним свой меч, приготовленный для сокрушительного удара.
— Не смей! – Закричала я.
Голова Григория, что все это время находилась в моих руках, с глухим звуком упала на землю, и в этот миг в моей памяти всплыло воспоминание о колючей лозе, из которой была сооружена стена, ограждающая территорию Проклятья.
Я сама не успела осознать, как это произошло, но мои руки рефлекторно поднялись к голове, ладони раскрылись, и из них вырвалась темная магия. Вслед за этим из земли начали прорастать колючие лозы, которые с невероятной силой устремились к небу, пронзая всё на своём пути. Они быстро и ловко пронзили тело Грегори в нескольких местах, оставляя за собой кровавые следы, и остановились на расстоянии метра от Фабиана.
Проклятье, повернув голову, увидел эту сцену: тело принца, пронзенное лозами, безжизненно падало на землю. Его взгляд, полный изумления и нескрываемого удивления, задержался на мне. Я опустила дрожащие руки, взгляд мой был устремлен в землю, черную, нетронутую снегом.
— Молодец, солнце, — прозвучал низкий, бархатный голос Фабиана.
Его рука обхватила мою талию, прижимая к своему теплому телу. Сила, исходившая от него, стабилизировала меня, успокаивая бушующую магию внутри.
— Ты жива.
Я подняла глаза на Фабиана. Его улыбка была радостной, лишенной всякой тени сомнения.
— Ты принесла мне подарок? — Его свободная рука, с легкостью, доступной только магу высочайшего уровня, подняла в воздух голову Григория. — Я рад.
Внезапно, разорвав тишину, прозвучал гневный голос Аластора.
— Ровена! Что ты тут забыла?!
Он стоял в нескольких метрах от нас, его взгляд был полон гнева и ненависти. Аластор резко замер, его глаза застыли на парящей голове его брата, и он остолбенел от шока.
— Григорий… — вырвалось у него, как будто он не мог поверить в то, что видит.
— Брат! — закричал Зейн, появляясь за спиной Аластора. — А я говорил вам, что она, — он указал на меня пальцем, — никогда не была на нашей стороне!
— Ты омерзительна, Ровена! — прорычал Аластор, когда голова Григория катилась к их ногам, оставляя за собой следы крови на земле.
— Не омерзительнее тебя! – мой крик был острым, как осколок стекла.
Взмах руки, и мир вокруг изменился. Из меня хлынула неконтролируемая, дикая магия, воплотившись в виде стремительно расширяющегося чёрного вихря. Он был не просто визуальным эффектом – это была осязаемая сущность, пульсирующая проклятой энергией, напоминающая живое существо, жаждущее поглощения.
Я чувствовала, как невероятная сила, доселе дремавшая внутри, просыпается, наполняя меня уверенностью, которая граничила с безумием. Мои пальцы, сжимающиеся и разжимающиеся, пытались сдержать бушующий поток магии, они были онемевшими, но я не чувствовала боли. Только экстаз от власти, от этой невероятной силы, которая теперь была моей.
Черный туман, материализовавшийся из моей магии, был не просто вихрем. Это был живой поток проклятья, плотный и ощутимый, как густой смог. Он напоминал жидкую тьму, полную сгустков негативной энергии, которые пульсировали и изменяли форму.
Туман обрушился на принцев, как лавина, сбивая их с ног, бросая на землю, словно кукол. Двое братьев, облаченных в роскошные, но уже разорванные в клочья доспехи, оказались беспомощными перед стихийным бедствием, которое я развязала. Их крики были заглушены свистом ветра, который проносился через вихрь, поднимая пыль и камни.