Громкий, безудержный смех Проклятья, ликующий и презрительный, разносится эхом по ночному лесу, отражая победу всепоглощающего зла.
Он взмывает в небо, тенью скользящей по лунному свету. В его руке оказывается меч, впитавший в себя следы бесчисленных жертв. Мысль о мести, о полном истреблении семьи Далиас, жжёт его разум. Он сосредоточен на своей цели, игнорируя отчаянные попытки выживших Далиасов противостоять натиску проклятой магии. Это лишь подстёгивает его жестокость.
Фабиан, словно призрак, бесшумно приближается к Зейну. Один точный удар – и голова Далиаса с ужасающим свистом летит вниз, опускаясь на землю среди разбросанных обломков и трупов. Аластор, пытающийся отбиться от натиска тьмы, даже не успевает среагировать. Проклятье пронзает его сердце со спины, а затем, с невероятной силой, срубает ему голову. Остаётся лишь Леопольд, король, последний оплот надежды. Но и он оказывается не в состоянии предвидеть действия Фабиана. Вместо атаки из засады, Проклятье предстаёт перед ним, лицо искажено злобной ухмылкой.
– Ну и кто там собирался меня расчленить на кусочки?! – прорывается из его уст саркастический вызов.
Леопольд, потрясённый могуществом темной магии и внезапным появлением Фабиана Йорона, застывает, парализованный ужасом. Он, не теряя ни секунды, разрубает тело короля на части, наслаждаясь каждым ударом, каждой брызжущей кровью.
Он достиг своей цели, и ликование переполняет его.
– Остаётся только двое… – шепчет Фабиан, его лицо омрачает тень недовольства. – Патриция и Михель… – продолжает он, задумчиво поглаживая клинок, вглядываясь в ночное небо, словно ища новые цели.
Бонусная глава
— Кошмар, кого же там еще несет? – сонно ворчу, протирая глаза и уставившись на электронные часы на тумбочке, которые лениво показывают 6:27. – Но ведь каникулы! – Спрыгиваю с кровати, натягивая мягкий халат, который мирно висит рядом с выходом из комнаты.
Спускаюсь по ступеням вниз, я вновь слышу настойчивый звон в дверь, казалось бы, нахальный и неуместный.
– Да иду, уже иду! – кричу еле слышно, пробираясь к прихожей. – Кто там?
Останавливаюсь у двери, с любопытством прислушиваясь.
– Это Николь Сайре, – звучит голос снаружи, четкий и уверенный.
— Кто?
Ключ провернулся в замке с характерным щелчком, и железная дверь отворилась, впуская в прихожую яркий солнечный свет.
Я прищурилась, морщась от неожиданной яркости, и попыталась рассмотреть фигуру, стоявшую на пороге.
Это была женщина, элегантная и загадочная. На первый взгляд ей можно было дать около тридцати пяти, но тонкие линии вокруг глаз и едва заметная сеточка морщинок на лбу говорили о том, что возраст ее, вероятно, немного больше. Стройная, подтянутая фигура была подчеркнута строгим, идеально сидящим деловым костюмом черного цвета, выгодно оттенявшим её бледную кожу. Ткань, судя по всему, была дорогой, с лёгким, едва уловимым шелковистым блеском.
Её волосы – длинные, прямые, мелированные с плавным переходом от тёмно-каштанового к пшеничному – были уложены необычным образом. Одна, более объёмная, часть свободно ниспадала на плечи и грудь, образуя волну, а вторая, более гладкая, была аккуратно зачесана за ухо, открывая изящную линию шеи. В сочетании с изысканной черной шляпкой, украшенной тонким атласным ремешком, придававшим ей аристократический вид.
На ней еще были надеты чёрные очки с большими, совершенно непрозрачными тёмными линзами, скрывающими глаза. Это придавало её образу некую таинственность, заставляя догадываться о выражении её лица. Однако ярко-красная матовая помада, идеально очерчивающая губы, говорила о решительности и уверенности в себе. Выражение лица, несмотря на непроницаемость очков, выглядело серьёзным, возможно, даже несколько напряжённым. Нет, не напряжённым, а сосредоточенным. В нём чувствовалась целеустремлённость, и какое-то скрытое напряжение, словно она ждет или готовиться к чему-то важному.