— Я мама Ровены Фростин, — произносит она с властным и дерзким саваном голоса.
— А, здравствуйте, — бормочу я, погружаясь в тень неопределенности. — Но Ровены здесь нет.
— Я знаю, — утверждает Николь Сайре с невозмутимостью. — Ты ведь Юлай Браун?
— Да, — взволнованно киваю, ощущая, как сердце стучит в унисон с внутренним смятением.
— Ровена просила передать тебе это, — говорит она, и её руки, что до этого времени были скованы за спиной, внезапно раскрываются, обнажая черный, скромный пакетик, который она протягивает мне.
***
— Как скажете, Николь Сайре. — Усмехнулась Ровена. — Хорошо, что хотя бы фамилию менять не придётся. — Она отходит в сторону, не сводя взгляда с мамы. — Прежде чем исчезнуть навсегда из твоей жизни, выполни одну мою просьбу. — Девушка потянулась к черному пакетику, лежащий на пуфике, что принесла с собой. — Скоро я уеду на очень длительный срок.
— И что мне с этого!? — шипит мама, её голос полон недовольства.
— Я хочу, чтобы ты передала этот пакет моей подруге. — Протягивает пакет, и она с настороженностью берет его, подозрительно сверля взглядом Фростин. — Представляешь, у меня есть подруга. Её зовут Юлай Браун. Внутри — записка с её адресом. — Мама заглядывает в пакет и читает записку. — Если я не позвоню или не сообщу о возвращении через четыре месяца, передай этот пакет Юлай. Лично. Пожалуйста, этого достаточно.
— Четыре месяца? — переспросила она, и Ровена кивнула. — Ладно, а теперь уходи.
— Прощай, мама.
***
— А вы случайно не знаете, где сейчас Ровена? — обращаюсь к маме подруги с неким беспокойством. — Она не пишет и не звонит, и я волнуюсь за нее. Это просто ненормально так долго исчезать из виду.
— Мне кажется, все ответы на твои вопросы находятся там, — отвечает Николь, указывая на пакет, который я держу в руках. — До свидания, Юлай Браун.
— До свидания.
Закрываю за собой дверь, и быстрым шагом залетаю в свою комнату, едва сдерживая стремительный поток эмоций. Бросив халат на пол, я буквально прыгнула на кровать и с жадностью разорвала пакет. Внутри, уложенная на мягкий розовый наполнитель, лежала изящная белая коробка.
Аккуратно приподняв крышку, я затаила дыхание. Внутри, словно золотые монеты, расположились наши совместные фотографии – счастливые моменты, запечатленные на пленке: наш смех, радостные объятия на фоне закатного неба, веселые походы в магазины, безумные ночные прогулки по городу.
Рядом с фотографиями лежали шоколадные конфеты в тонкой бронзовой обертке, вырезанные из красной бумаги сердечки, изящные открытки с трогательными надписями, написанными её почерком – каллиграфическим. Все это было до боли мило, напоминая о тех прекрасных днях, которые мы провели вместе. Но мой взгляд привлекло что-то еще – маленькая серебряная флэшка с гравированными инициалами «Р.Ф.».
Сердце сжалось в груди от предчувствия того, что скрывается на этом крошечном носителе информации. Руки слегка дрожали, когда я взяла флэшку.
Быстрым шагом направилась к своему рабочему столу, включила ноутбук и, едва дождавшись загрузки операционной системы, вставила флэшку в USB-порт. На экране мгновенно отобразились данные, и я увидела всего один файл – видеозапись. Двойной клик мышью – и экран ожил.
На экране появилось изображение комнаты Ровены в моем доме. Она сидела на кровати, ее лицо было обрамлено мягким светом настольной лампы.
Я увидела ее, мою Ровену, но что-то было не так. Ее глаза, обычно сияющие радостью, были тусклыми, затуманенными печалью. Улыбка, привычно озарявшая ее лицо, казалась натянутой, неестественной. Что-то изменилось.
— Привет, – прозвучал ее голос, приятный и знакомый, но с неуловимой ноткой усталости.
Этот голос я не слышала уже несколько месяцев, с тех пор, как она уехала.
— Я хочу сразу извиниться перед тобой, Юлай, – продолжила она, её слова были неторопливыми, обдуманными. – Я соврала тебе… ну, не совсем соврала. Я сказала правду про Олд, но умолчала о некоторых… деталях. О том, что я там буду делать». — Она грустно хмыкнула, покачивая головой. — Дело в Фабиане… Его тело… оно оказалось… не в нашем мире. А в мире… магии.