Буквально через двадцать минут я оказалась перед парадным входом в академию, устремив взгляд на её вывеску с огромными белыми буквами, ярко выделяющимися на фоне красного кирпича. В руке я сжимала ручку рупора, ощущая, как до начала обеденной перемены остаётся ровно полторы минуты. Мои нервы были натянуты как струна. Я знала, что звонки в академии подаются с точностью до минуты. Толкнув свободной рукой тяжёлую дверь, я шагнула внутрь, на входе никогда не было ни охраны, ни других свидетелей. В ином случае, у них было бы ко мне много вопросов.
Сделав еще несколько шагов, я оказалась в главном коридоре, пустом и безмолвном, где не слышно ни одного звука. Считая оставшиеся тридцать секунд до того, как студенты вырвутся из своих кабинетов в сторону столовой, я наполнила легкие свежим воздухом и медленно выдохнула его, предвкушая момент, который должен вот-вот настать. Поднеся ко рту рупор, я готовилась к своему представлению, чувствуя, как волнение нарастает.
— «Дай мне сегодня насытиться твоей силой вдоволь, Фрости Ро». — Шептал Фабиан в моем сознании. – «Не подведи меня».
Я начинаю свой отсчет.
— 1… — голос в громкоговорителе звучал уверенно. — 2… — я ощущала, как постепенно студенты выходят в коридор. — 3… — внезапный звонок разнесся по всему зданию, сообщая о завершении занятия. — Уважаемые и не очень студенты академии «Виши»! — начала я говорить, повышая громкость, чтобы меня услышали все. — Полагаю, большинство из вас знает меня как очередную жертву «Закона выживания»! — студенты остановились в коридоре, заполнив его и уставившись на меня. — Но у меня есть имя! Я Ровена Фростин! — закричала я, не тихим шепотом, а громким голосом, который должен был донестись до всех. — И поверьте, ваше преследование порядком мне надоело. Да что там, не только мне! Я уверена, среди вас есть те, кто тоже хочет положить конец этому буллингу. И мне приятно сообщить… — на моих губах появилась уверенная улыбка. — С этим я покончу! С этим мы покончим вместе! Если только объединимся!
— Видимо, тебя действительно хорошо отделали, раз ты такую бредятину ляпаешь! — крикнул один парень из группы студентов.
— Сумасшедшая! — закричали девушки. — Ребята! Покажите ей, где её место! А то, похоже, она забыла!
— Да откроются врата ада! — закричала я.
Атмосфера в коридоре была наэлектризована. Группа парней, лица которых выражали явную угрозу, приближалась ко мне, разминая кулаки. Я стояла на месте, не шелохнувшись. В голове крутились различные мысли. Моя решимость не сломалась, но внутри бушевала буря эмоций – страх, злость, отчаяние, уверенность.
Внезапно перед собой я увидела знакомые лица — моих союзников. Они встали передо мной, образуя живой щит, отделяя меня от разъяренной толпы и беря их на себя. Волна облегчения прокатилась по моему телу: я почувствовала, что не одна. По сигналу мои товарищи разошлись по кабинетам, запирая в них преподавателей, применяя силу, если те сопротивлялись. Шум, крики и треск ломающихся замков создавали хаос, заполнявший коридор. Студенты, которые были против нас, начали нервничать. В их испуганных глазах усиливался страх по мере того, как за моей спиной вырастала внушительная толпа.
— Кто не с нами, тот против нас! – Кричали мы, направляясь на третий этаж, где был кабинет директора.
Нас, около полусотни студентов, обуревавших жаждой перемен, продвигались решительным шагом по коридорам школы. Шум наших шагов эхом отражался от стен, отпугивая испуганных учеников, которые расступались перед нами. Поднявшись на второй этаж, мы увидели, как Нестор Коллинз, наш любимый директор, спешно спускается по лестнице. Его лицо было неестественно бледным, губы плотно сжаты, а глаза, обычно полные высокомерного превосходства, теперь выражали ярость, смешанную с ужасом. Он явно не ожидал увидеть нас, тем более в таком количестве. Наши взгляды встретились, и время словно замерло. Я увидела, как зрачки Коллинза расширились, а мышцы на его лице задергались. В этот миг он, видимо, осознал масштабы происходящего, понял, что его власть над нами, над этими детьми, которые только вчера дрожали от его грозного голоса, рухнула.
— Схватить! — мой голос звучал твердо.
Пятеро самых сильных ребят, стоявших у меня впереди, направились к директору. Тот попытался оказать сопротивление, но парни были намного сильнее его. Он не смог устоять на ногах, и его сбросили на ступени, потащили в коридор. Коллинз отбивался, кричал, но его крики тонули в общем шуме, который подняли студенты, жаждавшие справедливости. Мы усадили его на пол, заломили руки за спину и сковали наручниками. Его взгляд теперь был полон безысходности.