— Я надеюсь, этот поток злобных вопросов закончился, и мы можем прекратить этот разговор? — попыталась я ответить спокойно, но голос мой немного дрожал.
— Чертова девка! Вся в отца! — кричала она. — Когда ты уже исчезнешь из моей жизни!?
Я отключилась, бросив телефон на кровать. Тяжелый вздох вырвался из меня. Слова мамы оставили ощущение пустоты, похожей на глубокую рану.
— «Милая беседа», — смеялся Фабиан. – «Чувствую, если бы ты дала отпор матери, то я бы мог жить, не экономя силы еще год».
— Заткнись! — ответила я ему грубо, нехотя обсуждать эту тему.
— «Но все же…» — снова начал он.
— Даже не думай об этом! – я рухнула на кровать, засовывая голову под подушки. – Нет!
— «Ты уже догадываешься, о чем я?» — смеясь, поинтересовалось Проклятье.
— Я уже два месяца с тобой мучаюсь! Думаешь, не выучила твой голос, когда ты замышляешь что-то насчет меня?» — выдала я, на одном издыхании.
— «Сопротивляйся матери!»
— Нет! Я… я не могу. – Я пыталась закрыть уши подушкой, стремясь не слышать нарочно громкое дыхание и насмешливый шепот Фабиана, но это было бесполезно. – Мама меня в порошок сотрет, сама же придушит и не пожалеет.
— «Я предоставляю тебе выбор», — вкрадчиво произнес он. – «Либо на этой неделе я буду болтать без умолку, отвлекая тебя от учебы и подруги, либо ты отправишься к матери на выходных. Решай».
— Чертово Проклятье!
Глава 5
Прошло два дня с тех пор, как бунт в академии «Виши» перевернул всё с ног на голову. Атмосфера в стенах академии, которая ещё вчера была пропитана буллингом и ужасом, сейчас дышала свободой и облегчением. Директора Нестора Коллинза уволили с позором. Его карьера в образовании была закончена, и он, возможно, будет помнить «Виши» не как место, где он вершил свою волю, а как точку, где всё рухнуло, благодаря мне, хотя ему даже еще повезло, что его не посадили за решетку. Родители, подписавшие договор о полном бесправии своих детей, оказались втянуты в скандал. Им пришлось не только оплатить крупный штраф, но и публично извиниться перед студентами, признавая свою вину. Преподаватели и персонал академии, молча наблюдавшие за происходящим, также не избежали ответственности. Они были вынуждены выплатить штраф за свою пассивность, за то, что позволили страданиям детей продолжаться, вместо того, чтобы обратиться к властям. Их молчание, как выяснилось, не защитило их от правосудия.
Я, освобожденная от страха и унижений, ощущала себя новым человеком. Наконец-то я могла свободно ходить по коридорам, не оглядываясь, не боясь наткнуться на злобный взгляд или услышать оскорбление. И всё же, некоторые студенты, не веря в перемены, продолжали держаться от меня подальше. Их страх был понятен — они помнили о том, что произошло, и боялись моего гнева отмщения. Но у меня не было никаких желаний мстить им. Я была измучена, изранена, но я не хотела, чтобы злость стала моим спутником.
Сейчас меня интересовало другое — наслаждаться каждым мгновением вновь обретенной свободы. Я мечтала о спокойных днях, о том, чтобы проводить время с новой подругой, без опасений. Я хотела вновь почувствовать себя счастливой и забыть о том кошмаре, который пришлось пережить.
— Смотри! Смотри! — весело вертела передо мной плакат с каким-то фильмом Юлай, пока мы шли домой после академии. — Давай зайдем на дневной сеанс завтра! Пожалуйста! — Меня так забавляло, что она вела себя как ребенок, хотя была старше меня.
— Завтра не смогу, — произнесла я, извинившись. — Я поеду к маме в гости.
— О… — удивилась подруга. — Ты не говорила. — Я заметила, как она нахмурилась. — Ты мало рассказываешь о своих родителях.
— Просто там не о чем говорить, — покачала я головой. — Мама меня ненавидит, а папу я даже не знаю.
— Почему она не любит тебя? — с недоумением посмотрела на меня Юлай.
— Согласно ее словам, отец ушел из семьи, из-за того что я родилась девочкой, а не мальчиком. Мама сильно разозлилась и обиделась на него, поэтому стала презирать нас вместе. Она говорит, что мы с папой похожи, и из-за этого мы оба недостойны ее внимания.
— Какой ужас, — откликнулась подруга на мой рассказ. — Меня мои немного любят, хоть и дистанция между нами выражается в деньгах. – Я усмехнулась. – Но зачем тебе к маме?
— Хочу признаться ей в своей любви.
Солнечные лучи уже полным ходом освещали город, когда я, с чувством тревоги и предвкушения, выходила из дома. Мама жила в центре, в роскошной многоэтажке, которая возвышалась над городом, как неприступная крепость. Добираться туда на общественном транспорте было мучительно долго – три пересадки, толпы людей, шум и духота. Такси стало единственным разумным решением, несмотря на то, что я не могла позволить себе такие траты.