— «Уверен».
Дверь скрипнула, впуская меня в дом, окутанный густым запахом сырости и плесени. В нос ударил резкий, неприятный аромат, который говорил о том, что здесь не ступала нога человека уже долгие годы. Только мыши, крысы и тараканы могли чувствовать себя здесь превосходно. Пробираясь по полу, усеянному слоем пыли, я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Из рюкзака достала фонарик, его луч прорезал тьму, освещая комнату. Первым моим взглядом завладела печь, стоящая у дальней стены. Она была покрыта толстым слоем грязи и сажи, которая лежала на ней словно налет. Рядом с ней стоял деревянный стол, с виду крепкий, но заброшенный и потрепанный. Перед ним стояла потертая лавка, накрытая грубым половиком, а над столом висели пучки высушенных трав, издавая слабый аромат. Я направила луч фонаря дальше, и мой взгляд упал на кандило, висевшее на стене. Вспомнив, что в моем рюкзаке лежат спички, я решила зажечь свечи. Пламя, танцующее в темноте, пробудило дом, наполняя его теплотой и бледным светом. Пол был усыпан различным мусором – осколки стекол, рваная бумага, гниющие остатки непонятно чего. В углу стоял огромный сундук, сделанный из толстых досок, закрытый на большой замок. Его вид вызывал странное сочетание тревоги и интереса. Мои глаза заметили приоткрытую дверь, ведущую в другую комнату. Сделав глубокий вздох, я решилась подойти к ней и заглянуть внутрь. По ходу, я ожидала увидеть спальню, но вместо этого меня встретил чулан, заставленный книгами, шкафами и различными вещами.
— «Печку топить умеешь?» — спросило Проклятье, отвлекая меня от убранства избушки.
— Никогда не поздно научиться.
Мое внимание привлекли еще свечи, спрятанные на полке. С надеждой на их помощь, я расставила их на столе, создавая островок света в сумерках.
Впереди меня ждала новая задача – разжечь печь. Фабиан, подсказал мне место, где хранились дрова, за печкой. Они лежали в темном углу, покрытые толстым слоем паутины. С некоторой брезгливостью, я вытащила их, неся к топке. Открыв тяжелую железную дверцу топки, я принялась укладывать дрова, наивно полагая, что понимаю процесс. Но мой опыт оказался недостаточным. Фабиан с нетерпением наблюдал за моими действиями, и, увидев мою ошибку, не сдержался от критики. «Так не годится!» – прозвучал его строгий голос. – «Дрова нужно укладывать вот так, чтобы воздух свободно циркулировал». Следуя его совету, я переложила дрова, оставив между ними пространство. Затем, проникнув за печь вновь, я нашла бересту, тонкие пластины коры деревьев, используемые для разжигания огня. С трепетом я вставила бересту между дровами, поднесла спичку и с замиранием сердца наблюдала, как она зажигается, охватывая тонкий слой коры пламенем. Запах дымной бересты заполнил воздух, обещая скорое тепло. Но спустя несколько мгновений я почувствовала неприятный запах. Он был сладковатый и душный, и у меня в голове зазвенели тревожные колокольчики. Оглянувшись, я увидела, как из топки валит черный дымящийся клубок. Я быстро отступила от печи, закрыв рукой рот и нос, ощущая резкий привкус газа.
— Что случилось!? — воскликнула я.
— «Дура! Вьюшки не открыла!» — закричал Фабиан.
— Что это?
— «Смотри на черные выступы наверху печи, потяни за них и вытащи наполовину!» — я последовала его указаниям. — «Теперь открой дверь и проветривай дом, пока не задохнулась».
— Ужас! Никогда не думала, что растопить печь так сложно! — присела я на порог, держа дверь открытой.
— «Вот к чему приведет, если современная девушка попадет не в свою эпоху. Даже огонь в печи не сумеет разжечь». – Сказало Проклятье.
Ветер, проникавший сквозь щели в старой избушке, уже не так сильно пронизывал меня холодом. Я решительно захлопнула дверь, оставляя за собой осеннюю стужу и ночную тишину. Внутри пахло сыростью и старой древесиной, но уже не так остро, как раньше. Помня сказочные истории о том, как тепло и уютно спать на печи, я решила устроить себе ложе на этой массивной, потрескавшейся конструкции. Достаточно пыльный пол требовал уборки. Взяв в руки веник, я принялась мести, разгоняя тучи пыли, висящие в воздухе. Затем, похлопав по топке, я попыталась сделать себе более-менее удобное спальное место. Наконец, укутавшись в старое, пахнущее лавандой и чем-то еще, неуловимо старым, одеяло, я забралась на печь. В животе предательски урчало от голода, но я решила отложить утоление его до утра. Сон, казалось, вот-вот придет, но мысли о предстоящем дне, о том, как я буду выбираться из этой глуши, не давали мне покоя. В темноте я слышала скрип половиц, шелест ветра за окном и потрескивание дров.