— Фабиан, — обратилась я к нему. – Можешь рассказать, что произошло с моей левой рукой сегодня? Почему она перестала меня слушаться на несколько минут?
— «Я контролировал её. Как только ты произнесешь слово «Отрешение» и протянешь любую часть тела вперед, я смогу управлять ею так, как захочу. И поскольку ты, вероятно, спросишь, зачем это нужно, отвечу сразу: без «Отрешения» ты не смогла бы попасть в магический мир Далиас». – Грустным тоном произнес голос.
— Далиас… — произнесла я. – Замок рода Далиас, ты сказал, что там находится твое тело. Значит, этот род контролирует данный мир?
— «Да, а мог бы я».
— Знаешь, — я глубже уткнулась носом в одеяло. — Ты знаешь обо мне всё, даже, вероятно, больше, чем я сама, живя в моем теле.… Но я… Я абсолютно ничего не ведаю о тебе. Знаю лишь одно — ты проклятая душа.
— «Что же ты хочешь узнать, Фрости Ро?» — усмехнулся он.
— Меня интересует, кто такой Фабиан Йорон. Кем он был и как оказался в таком состоянии, что стал проклятьем.
— «Ну, ладно…», — произнес Фабиан необычным тоном. — «Слушай сказку на ночь, но будь осторожна: она может изменить для тебя всё в худшую сторону».
— Я уже привыкла к неожиданностям.
— «Жил-был граф, которому подвластен был один из величайших городов мира магии. У этого графа был сын, и он любил его всей своей душой, гордясь им. В заботливом порыве он выбрал для сына самую прекрасную и умную невесту, надеясь, что у них родится наследник, достойный его владений. Когда пришло время для рождения ребенка, весь дворец был в ожидании, каждый уголок наполнялся трепетом. В тот миг, когда на свет появился долгожданный малыш, первый, кто поднял его на руки, оказался сам граф. Но в эту секунду его сердце сжалось от ужаса. Ребенок, как, оказалось, пришел в этот мир в переломный момент лунного затмения и оказался обременен уродством, порожденным магией. Мальчик был не только страшен, но и чужд всем нормам красоты. Испугавшись за свое имя и титул, граф немедленно повелел объявить, что его внук родился мертвым. А малыша заперли в кладовке, оставив в компании с нянькой, которая была призвана заботиться о нем в первые дни его жизни». – Я услышала, как Фабиан тяжело вздохнул. – «Время неумолимо текло, и мальчик, достигнув пяти лет, остался один, когда нянька исчезла из его жизни. Он заперся в своей крошечной комнате, лишенной радости: игрушек не было, а еда лишь душно поступала через небольшое деревянное окошко, которое с той стороны запиралось на ключ. Между серыми стенами не осталось ничего, кроме молчаливой пустоты. Людей он не видел — даже окно на улицу в кладовке отсутствовало, оставляя его в безмолвии изоляции. Лишь раз в год дед навещал его, проникая в эту унылую обитель с единственной целью — убедиться, что мальчик еще жив. И вновь исчезал. К восьми годам мальчик наткнулся на трельяж в самом углу своей заточения, накрытый тяжелым полотном. Когда он его приоткрыл, впервые увидел свое отражение. В ту же секунду его сердце охватил холод — ненависть к собственному уродству прокралась в душу. Как жизнь могла одарить его такой внешностью, так и заставила его мучиться в забытьи? Тогда юная душа ощутила тяжесть безысходности». – Проклятье рассмеялось, продолжая рассказ. – «Понимая, что долго в этих стенах ему не выжить, мальчик стал плести замыслы о побеге из замка. У него было множество попыток, но каждая из них оборачивалась неудачей. За это он терпел жестокие наказания: его били розгами по спине, обливали кипятком, что лишь уродовало его тело и разжигало в его душе темную ненависть. К двенадцатому году жизни, однако, в нём зародилась решимость: он решил предпринять последний побег. В глубине сердца он произнес клятву: если этот раз будет провальным, он покончит с собой и исполнит затаённое желание деда». – Фабиан замолчал, словно вспоминал что было дальше. – «К тому времени у его деда появилась внучка, его сестра, которой исполнилось всего шесть лет. Часто она, пробегала мимо кладовки. Мальчик, ожидая удачного момента, позвал девочку к себе, притворяясь, что дверь захлопнулась, и он не может выбраться. Наивная сестренка, ничего не подозревая, подошла к двери и с каждым усилием все смелее предпринимала попытки, допрыгнуть до первой защелки. Сдвинув её, она открыла вторую и третью. Но оставалась еще одна защелка, самая тугая, которая требовала от нее немалых усилий. Девочка прикладывала все свои силы, и, наконец, дверь с треском распахнулась. Но стоит упомянуть один важный нюанс: прежде чем девочка отперла дверь, мальчик разбил в комнате зеркало, подбирая крупный осколок и готовясь к выходу. Догадываешься, что произошло потом, Фрости Ро?»