Я растерялась, не ожидая такого поступка. Мои глаза, широко раскрытые от удивления, встретились с его.
Принц, тем временем, наклонился, стараясь аккуратно завязать завязку под моей шеей, его пальцы мягко коснулись моей кожи. Это прикосновение было таким мягким, таким… правильным, что я забыла, как дышать. Улыбка, которая коснулась его губ, была не просто вежливой, а лучистой, искренней, словно он действительно гордился тем, что делает.
— А как же вы? — прошептала я, следуя за ним по коридору башни.
— Я не чувствую холод, как некоторые сихирбазы, и сегодня температура вполне комфортная, — приветливо ответил Зейн.
Королевский сад – поистине захватывающее зрелище. Тропинка, вымощенная из полированного белого камня, излучала свет, контрастируя с пестрым ковром опавших листьев. Осенняя палитра – от насыщенного рубинового до бледно-лимонного – создавала удивительный узор под ногами. Эта дорожка, слегка извилистая, вела к самому сердцу сада – лабиринту, выложенному из необычных кустарников. Зеленые листья давно опали, обнажив тонкие, изящные ветви, не обычного коричневого, а скорее бронзового оттенка, словно отлитые из меди. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь редкую листву оставшихся деревьев, подсвечивали эти ветви, придавая им мистический блеск.
Неделя непрерывных дождей, наконец, сменилась ясным, солнечным днем, и воздух, пропитанный влагой, наполнялся нежным ароматом опавшей листвы и влажной земли.
Продвигаясь по лабиринту, я слушала принца Зейна, чей бархатистый голос рассказывал об истории сада, о реликтовых растениях, выращенных здесь веками. Но его слова приглушались волшебной мелодией птичьего пения. Это было совсем не похоже, как в людском мире. Птицы сада пели сложным, многогранным мелодическим языком. Их трели напоминали искусную игру на скрипке – то нежная каденция, то живой, задорный ричеркар. Кажется, каждая нота была наполнена глубоким смыслом. Воздух дрожал от этих звуков, словно сама природа сочиняла великолепную симфонию. Я забыла о принце, о его словах, полностью погрузившись в этот волшебный концерт. Даже легкий ветерок, проносящийся сквозь лабиринт, казался частью этого музыкального произведения, шелестя листьями и напевая свою тихую мелодию.
— Ровена. – Зейн легонько коснулся моего плеча, чтобы привлечь к себе мое внимание. – Понравился сад?
— Да, извините. – Я покраснела и опустила взгляд на дорожку. – Здесь действительно очень красиво.
— Это неудивительно, ведь этот сад высаживал наш прадедушка. Он любил растения и создал этот живой уголок. – Принц оглядел окрестности. – По нашей семейной легенде, прадедушка похоронил здесь свое страшное воспоминание.
— Воспоминание? – Я переспросила, а мое любопытство возросло. – Расскажите?
— Ты ведь знаешь, что семья Далиас стала правящей династией в магическом мире с первого короля Валада Далиаса? – Я киваю, вспоминая истории Проклятья. – Но до его восшествия на трон за этот титул боролись и другие маги, однако прадедушка всех их одолел, пока не остался последний претендент. Это был не просто маг. – Зейн покачивает головой, будто припоминая детали. – Он был проклятым сихирбазом, с проклятым телом и душой. – По коже пробегает холодок, и я уже понимаю, о ком идет речь. – Его звали Фабиан Йорон. Валад и Фабиан долго соперничали за королевский трон, почти двести лет. И когда Фабиан был уже почти на финише, почти победил прадедушку, ему все же не удалось одержать победу.
— Как это возможно!? – восклицаю я.
— Хороший вопрос, — отвечает принц, пожимая плечами. — Это знали только мой прадедушка. Фабиана настигло некое неизвестное оружие, и он погиб. — Зейн устало вздыхает. — Вероятно, это воспоминание зарыто в саду. Воспоминание, в котором раскрывается истина о смерти Фабиана Йорона.
— Как за столь долгие годы никто не смог обнаружить это воспоминание? — спрашиваю, глядя на мирное лицо принца.
— Никто, — грустно отвечает он. — Этот сад был перевернут с ног на голову всеми членами Далиас, как теми, кто жив, так и теми, кто уже ушел. Но ни один из них не смог найти воспоминание. Поэтому все решили, что это просто легенда, которая на самом деле является вымыслом.