Принц Зейн и Аластор кивают в знак согласия, а Григорий устремляет на меня ненавидящий взгляд, готовый меня прикончить. Я же поспешно удаляюсь, желая скорее перевязать рану.
Я мчусь по саду, сердце колотится от страха и боли, а раненая рука прижата к груди. Каждый шаг отзывается резкой пульсацией, и я чувствую, как кровь продолжает течь, оставляя на белоснежной дорожке яркий алый след. Внутри меня бушуют эмоции: я бормочу всевозможные проклятия, которые только могу вспомнить, и с каждым словом проклинаю тот момент, когда согласилась на уловку Фабиана.
Зачем я вообще пошла на этот риск? Зачем согласилась сразиться с принцем?
Вбегая в башню, я стремительно преодолеваю несколько ступенек, почти не замечая их, и направляюсь в магическую комнату, где надеюсь найти облегчение. Боль отзывается в моей раненой руке, и я заставляю себя не думать о ней. Наконец, добираюсь до шкафа, открываю его и, словно одержимая, начинаю искать бинты. Я нахожу один из них и, не придавая значения тому, что он может быть недостаточно стерильным, спешно разжимаю ладонь, чтобы поднести раненую руку к ведру с водой. Холодная вода щиплет открытую рану, и я с трудом сдерживаю стон. Я стараюсь смыть кровь, но она, похоже, не хочет уходить. Набросив бинт на руку, я понимаю, что он моментально пропитывается красной жидкостью. Черт, что я делаю не так? Я должна была быть более осторожной, но сейчас времени нет, и я не могу позволить себе паниковать. Собравшись с мыслями, я пытаюсь перевязать рану более аккуратно, но каждый раз, когда бинт касается кожи, меня снова пронзает боль.
— Почему ты это делаешь со мной!? – шиплю я, дергая свободной рукой за бинт. – Зачем было это делать? Ах, точно, ты же не ответишь! На каждый мой вопрос, ты стал отвечать лишь одним ответом «Еще не время, потом»! – Я психую. – Ненавижу! Ненавижу тебя! Не-на-ви-жу!
— Ровена?
Я резко поворачиваюсь на голос позади себя, смотря на сихирбаза злобным взглядом. Меня сейчас все и вся раздражает, хочу вернуться домой, там было спокойно.
— Сильно порезалась? — голос принца звучал обеспокоенно, его фигура, высокая и статная, наклонилась надо мной. Я почувствовала, как его теплая, сильная рука бережно обхватывает мою раненую ладонь. — Не стоило заходить так далеко, — прошептал он, его взгляд, пронзительно-зеленый был прикован к моей руке.
Он начал медленно разматывать грубоватый бинт, который я, в спешке, наложил на глубокий порез. Каждый оборот бинта вызывал резкую, острую боль, заставляя меня морщиться.
— Что вы делаете, Ваше высочество? — мой голос прозвучал тихо, почти неуверенно.
Но мой вопрос, казалось, растворился в воздухе. Вниманию принца владела только моя рана. Бинт, наконец, соскользнул, упав на каменный пол с глухим стуком. Я затаила дыхание. Аластор медленно, почти церемонно, поднес мою окровавленную ладонь к своим губам. Я ожидала боли, жжения, но вместо этого ощутила лишь легкое прикосновение, невесомое как перышко. Его губы коснулись пореза, и я выдохнула, пораженная. Это было не просто поцелуй, а что-то большее, что-то… магическое.
Жгучая боль, пульсирующая до этого момента, исчезла бесследно. Жжение, покалывание, даже сама кровоточащая рана – все словно растворилось. Я ошеломленно смотрела на свою ладонь, кожу которой не портил даже малейший шрам. Только тончайший, едва заметный розовый след указывал на то, где ещё мгновение назад зияла глубокая рана. На губах Аластора я отчетливо увидела несколько алых капель моей крови. Они блестели, как рубины, прежде чем бесследно исчезли, будто растворившись в его коже.
Его лицо было необычайно серьезно. Он с некоторой торжественностью снял с безымянного пальца серебряное кольцо в форме виноградной лозы, листья которой были инкрустированы блестящими черными камнями – вероятно, ониксами, судя по их глубокому, бархатистому блеску. Свет, падающий из окна и фитильной лампы, играл на полированной поверхности серебра, подчеркивая витиеватые узоры.
Принц Аластор поднес кольцо к губам. Нежное прикосновение, затем едва слышное шептание – слов, унесенные ветром, или, быть может, древний заговор, известный только ему. Кольцо, словно откликнувшись на его слова, вспыхнуло мягким, внутренним светом, на мгновение озарив комнату, а затем так же внезапно погасло. Мое недоумение переросло в немое изумление.
Что это было? Магия? Семейная реликвия, хранящая в себе древние тайны? Или просто эффектный трюк, искусно выполненный магом?