Я чувствую, как гнев и стыд накрывают меня волной. Я пытаюсь подняться, но ноги словно обессилили, и я остаюсь сидеть на дне фонтана, окруженная тишиной сада.
Я вижу, как принц и принцесса удаляются, и в их уверенных шагах читается, что они никогда не поймут, что значит быть униженным.
В ушах звенели оскорбления, как осколки разбитого стекла. «Никчемная!» – эхом разносился голос Линси Ловер, ее язвительность пронзала до костей. «Дрянь!» – крик Кэйли Робинс резал слух, оставляя после себя жгучую боль. «Жалкая», «чертова идиотка», «ничтожество» – эти слова жужжали в моей голове, напоминая о собственной несостоятельности, о глубоком чувстве неуверенности в себе, которое я так старательно скрывала.
Ярость накатывала волнами, сжимала горло, заставляя прикусить нижнюю губу до крови. Я пыталась сдержать себя, глубоко вдохнуть, сосчитать до десяти, но буря эмоций была сильнее.
Вдруг я резко вскочила, кулаки сжались в тугие комочки. Мое бессилие, мое отчаяние вырвались наружу в виде мощного энергетического импульса.
Вода в фонтане, до этого спокойно плескавшаяся, мгновенно замерцала мириадами искр. Затем, с ужасающей быстротой, она превратилась в блестящий, прозрачный лед. Ледяной панцирь оковал фонтан, его изящные изгибы застыли в неподвижности, не касаясь только моих ног.
Взгляд зацепился за удаляющиеся фигуры Грегори и Патриции. Я тяжело дышала, стараясь успокоиться, выпускала пар, как паровоз, пока моё внимание не привлекло дно фонтана, залитое сверкающим льдом.
— Черт! – вырвалось у меня. Это было более чем просто ругательство; это было выражение шока, недоумения, и скрытой угрозы. – Черт! Черт! Черт!
Я выбралась из фонтана, чувствуя как холод пробирается под кожу. Я топала ногами, пытаясь растоптать свой гнев, свое отчаяние. Земля под ногами начинала покрываться тонким слоем инея, отражая мое внутреннее беспокойство.
— «Прекрати! Успокойся!» — Орал на меня Фабиан. – «Приди в себя Фрости Ро!»
— Почему именно сейчас? – Я схватилась руками за голову, вонзая пальцы в мокрые волосы. – За что!? – Медленно опускаясь на корточки, я пыталась прийти в себя. – Это просто бесит! – прошептала я. – Эта гребанная магия.
Я сидела, уткнувшись лицом в колени, не зная, сколько времени, пытаясь усмирить бушующие эмоции.
Наконец, очнувшись от оцепенения, я поднялась. Мое внимание привлек яркий блик солнечного луча, пробивающегося сквозь сгущающиеся тучи, отражавшийся в замерзшей поверхности фонтана. Этот луч падал точно на внутреннюю стенку чаши, освещая участок, свободный ото льда.
Любопытство взяло верх, и я снова опустилась на ледяное полотно, стараясь не обращать внимания на неприятный холодок, пробирающийся через ботинки. И тогда я увидела их.
На гладкой поверхности плитки, там, куда не дотянулся лед, блестели неярким белым светом древние руны. Они были выгравированы с невероятной точностью, каждая линия чёткая и идеально ровная, словно выведенная не рукой, а тончайшим инструментом. Руны казались абсолютно гладкими на ощупь, пальцы скользили по ним, не встречая ни малейшего препятствия.
Я медленно проводила пальцем по каждой руне, стараясь запечатлеть их форму и последовательность в памяти. Я старалась уловить малейшие детали: изгибы линий, их толщину, мелкие детали, которые могли бы ускользнуть от внимания. Я мысленно фотографировала каждую руну, создавая в голове чёткую картину. Но время работало против меня. Солнце стремительно скрылось за грозовой тучей, и вместе с ним исчез и луч света, освещавший руны. Они словно растворились, стали невидимыми, как будто их никогда и не существовало. В ту же секунду начался дождь – мелкий, противный, заставляющий дрожать от холода.
— Запомнил? – Воодушевленно спросила я Фабиана.
— «Еще бы», — усмехнулся он, а я помчалась в башню.
В комнате, освещённой призрачным светом ламп, я схватила первую попавшуюся под руку пергаментную бумагу и чернильницу, прошептав заветное слово: «Отрешение». Воздух гудел от едва уловимой энергии, щекоча кожу. Фабиан с почти религиозной сосредоточенностью, начал выводить на пергаменте древние руны. Они вырисовывались медленно, словно сами по себе, напоминая замысловатые узоры: ᚹᚺᛖᚱᛖ ᛏᚺᛖᚱᛖ ᚹᚨᛋ ᛚᚢᛪᚢᚱᚤ, ᛖᚡᛖᚱᚤᛏᚺᛁᚾᚷ ᚹᚨᛋ ᛒᚢᚱᚾᛖᛞ ᛏᛟ ᛏᚺᛖ ᚷᚱᛟᚢᚾᛞ.
Я смотрела на эти таинственные символы, не понимая ни единого знака. Для меня это был просто набор затейливых кривых линий, ничего больше. Однако, для Фабиана эти руны, по всей видимости, несли глубокий смысл.
Закончив выводить руны, Проклятье устало выдохнул, будто выпустил из себя тяжёлый груз. Он некоторое время молчал, обрабатывая про себя древние слова.