— Постойте, Ровена! – произносит голос позади, в котором я мгновенно узнаю привычные интонации.
Я делаю глубокий вдох, вытягивая из себя последние остатки терпения, и с облегчением выдыхаю. На мое лицо невольно облачается снисходительная улыбка, как защитный барьер, а затем я поворачиваюсь к принцу, который уже всего в нескольких шагах от меня. Его приветливый взгляд и легкий взмах руки, как уверенный жест доброты, заставляют мое сердце немного успокоиться.
— Я хотел бы обсудить кое-что с вами, — говорит Зейн.
— Мне стоит начать паниковать? — шучу, запинаясь.
— О, нет, — он покачивает головой. — Можем немного прогуляться?
— Ни за что, я больше не пойду в сад! — восклицаю, прижимая ладони к груди.
— Не беспокойтесь, мы просто обойдем дворец и вернемся.
— Ладно, — надев меховой капюшон, подтягиваю его на голову.
Морозный ветер, пронизывающий до костей, заставил меня еще туже запахнуться в мягкую шерсть теплого плаща, темно-синего, почти черного цвета, идеально гармонирующего с наступающим вечером. Снег, падающий с неба, вовсе не был привычным белоснежным, он обладал причудливым, почти небесно-голубым оттенком, окрашенный частицами ледяной пыли.
Мы спускались по каменным ступенькам, холодный гранит пробирался сквозь подошву моих сапог. Каждый шаг отдавался глухим цоканьем в тишине заснеженного двора. Зейн с изяществом, свойственным лишь представителям королевской крови, согнул руку, предлагая мне свою поддержку. Его рука, облаченная в перчатку из тончайшей кожи, была теплой, на удивление, несмотря на мороз. Я благодарно приняла его предложение – его присутствие рядом действительно согревало, не только физически, но и эмоционально.
Холодный воздух, обволакивающий нас, казался не таким уж страшным. Сначала принц молчал, его взгляд был направлен на древние стены замка, на резные каменные фигуры, на вычурные готические башенки, уходящие в темно-серое небо. Он вдыхал морозный воздух глубокими, размеренными вздохами, будто впитывая в себя атмосферу предстоящей зимы, вспоминал архитектурные детали родного замка, которые, казались ему новыми и незнакомыми в этом необычном, волшебном свете голубого снега.
Его лицо было сосредоточено, задумчиво. Медленно он перевел взгляд на меня, и на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка. Он, несомненно, заметил, как сильно покраснело мое лицо от холода и, возможно, от его близости. Его глаза, ядовито-зеленые, с искорками веселья, смягчили строгость его аристократических черт.
— До меня донеслись слухи, — внезапно сказал он, нарушая тишину. – Говорят, вы и мой брат открыли друг другу свои чувства.
— Какой из, Ваше высочество? – С усмешкой спрашиваю я, прикидываясь, что не понимаю, о ком идет речь.
— Аластор, — с легкой улыбкой отвечает Зейн. – Я думал, мне только кажется, что он словно светится от счастья, а оказывается, это действительно так.
— Вам это не по душе, принц Зейн? – С недовольным взглядом смотрю на него.
— Я рад за своего брата, – гордо произнес он. – Он, наконец, нашел ту любовь, о которой мечтал.
— Неосновательно ли вы говорите, что это Его высочество Аластор вам все это рассказал?
— Вы действительно проницательны, Ровена, – подтвердил мои мысли принц. – Знайте, Аластор стал вашей первой влюбленностью, а я стремлюсь быть вашей последней.
Я не нашла в себе сил, чтобы ответить ему на это. В глубине души, если бы мне довелось сделать выбор между Аластором и Зейном, я без колебаний выбрала бы Зейна, ведь он очаровывает меня куда сильнее.
— Представьте себе, что я этого не говорил, – произнес принц после минуты молчания. – Также мне стало известно, что вы стремитесь вернуть свою детскую память.
— Да, очень этого хочу, – медленно отвечаю, кивая головой.
— Сегодня Аластор пытался обсудить это с Михелем, но разговор закончился очередной ссорой, – вздыхает Зейн. – Михель не был в лучшем настроении.
— Они поссорились только из-за плохого настроения? – удивляюсь я.
— Знаете, в нашей семье есть такая фраза: «Тот, с кем чаще всего ссоришься, больше всего похож на тебя». Так что Михель и Аластор действительно очень схожи, поэтому их постоянные конфликты возникают даже из-за пустяков. – Мы оба смотрим под ноги. – А у вас есть такой сихирбаз, с которым вы всегда ссоритесь?