Добравшись до общежития, где народу было мало, так как еще шли пары в академия, я зашла в свою комнату. Кэйли не было тоже. Плюхнувшись на свою кровать, я растянулась на ней звёздочкой, вдыхая знакомый аромат цветочных духов соседки.
— «Я смотрю, ты смирилась с моим существованием в твоём теле». – Я не слышала его четырнадцать дней и столько бы еще не слышала.
— С чего ты это решил? – Прошептала я, чтобы соседи из соседней комнаты не подумали, что я свихнулась, раз разговариваю сама с собой.
— «Так скажем… Я «вижу» все твои чувства, начиная от любви, заканчивая ненавистью и страхом». – Пояснил он.
— Грех тут не смириться. – Со вздохом произнесла я. – Если от одной мысли, что ты чушь, мне становиться фигово.
— «Ты еще хочешь избавиться от меня, не умирая?» — Спросил голос.
— Конечно же, хочу!
— «Значит, слушай и запоминай!» — Фабиан, вспомнила, как его зовут. – «Я проклятье, которое питается силой любого живого существа. В тебе силы, очень-очень мало.… И питаться, мне становиться трудно, если в твоем теле не останется силы вовсе, я впитаю ее всю, то ты умрешь».
— То есть мне надо стать сильной? – Уточнила я.
— «Верно!»
— Допустим, стану я сильной, что, пока для меня маловероятно, — пыталась я держаться в разуме. – Но что потом? Ты типа, напитаешься силой и сам выйдешь из меня?
— «Ты сначала сильной стань, Фрости Ро, а потом уже и продолжим разговор».
— Как ты меня назвал!? – Изумилась я, услышав свою исковерканную фамилию с именем. – Почему Фрости Ро?
— « «Фрости» переводится как «ледяной», а Ро – это «солнце» или «власть». Я хочу, чтобы ты из «ледяного солнца» стала «ледяной властью»». – Объяснил Фабиан, оставив меня в замешательстве.
— Тот человек, — вспоминала я его слова, сказанные две недели назад. – Твой прошлый владелец, ты сказал, что он умер. Он был слаб?
— «Как бы объяснить, твоей тупой голове…» — Насмехаясь надо мной, думал он. – «Короче, сила определяется в процентах до ста. У того мужика она доходила только до 43%, у тебя же она пляшет только у 5%». – Я что-то и правда поняла. – «А покончил мужик с жизнью, потому что добил себя». – Я молчала, переваривая всю эту кашу в голове. – «Понятно…» - Протянул голос. – «Видимо совсем с тупой связался». – Это уже начинало злить. – «Из-за того что у мужика силы было больше, я молчал, пока не впитал из него почти всю силу. А когда я с ним начал говорить, он подумал что все крыша едет, никого не напоминает?» — Я нахмурилась от его намека. – «Поэтому он убил себя, не желая загреметь в психиатрию».
— Понятно. – Обиженно произнесла я. – Но не понятно, как мне стать сильнее?
— «Как же с тобой будет сложно!» — Уныло прокричал Фабиан.
Проклятье, как строгий учитель, методично разложило передо мной план действий, каждый пункт которого был прописан с особой тщательностью. Первый пункт возвращал меня в академию — место, которое в последнее время вызывало у меня лишь чувство отвращения и страха. Но Фабиан настаивал, что это необходимо, хотя я и сама понимала это. Возвращение в академию — это, по сути, возвращение в тюрьму, где меня ждали мои мучители. Второй пункт был еще более сложным. Три недели молчания. ТРИ НЕДЕЛИ. Я должна была вести себя, как ни в чем не бывало, скрывая то, что творилось внутри меня. И не только скрывать, но и экономить остатки силы, которые Фабиан, по сути, отбирал у меня, оставляя немного, чтобы я могла, по крайней мере, двигаться и говорить. Мои мышцы болели, тело было слабым, но я должна была играть роль, как ни в чем не бывало, как будто все хорошо, как будто я не измотана и не сломлена. Третий пункт — избегать неприятностей. Но как это возможно в академии, где буллинг процветал? Моя ненависть к этим тварям была сильнее, чем когда-либо. Но я понимала, что не могу рисковать, моя сила была на исходе, а новые испытания неминуемы. Я должна была быть тихой, незаметной. И, наконец, последний пункт: заявить о себе. Но не как о жертве, а как о той, кто готов сражаться. Я должна была найти в себе храбрость, чтобы выступить против моих мучителей. Это был непростой вызов. За три недели я должна была сформировать план, придумать, как я смогу сделать это.