Глава 18
Все последующие дни до бала во дворце царила настоящая суета. Невозможно было не заметить, как слуги метались из одной комнаты в другую, готовя всё к предстоящему событию.
Я, же, наконец, пришла в себя после всех переживаний и решила, что пора извиниться перед Аластором. Мне нужно было не только восстановить наши отношения, но и насытиться его энергией, которая придавала Фабиану сил.
Когда я встретилась с ним, он с пониманием выслушал мои извинения. «Ты не виновата», — сказал он, и его слова были полны искренности. «Наверное, твое детство было слишком сложным, и это оставило след на твоей душе». Я не могла не согласиться с ним. Он пообещал, что в ночь бала я буду выглядеть как королева в великолепном платье, которое он сам выберет для меня. Это обещание добавило мне уверенности и радости.
Тем временем, оставшиеся дни я решила не тратить зря. Я начала исследовать коридоры дворца, которые были полны загадок. Иногда я подходила к слугам и говорила, что потеряла сережку, чтобы они не подумали, что я сошла с ума, ползая по полу или внимательно изучая стены. Я искала потайной ход, который мог бы привести меня в тайную комнату, которую я видела в памяти Валада Далиаса.
Я надеялась найти ее до бала. Обошла множество коридоров, заглянула в каждый уголок, но, к сожалению, ни одного потайного хода мне так и не удалось обнаружить. Это было разочаровывающе.
— Здесь миллион коридоров! – промолвила я, облившись ковшом горячей воды в хаммаме. – Я буду блуждать здесь вечно. – Старательно натираю свои руки мочалкой. – Почему нельзя было сделать коридоры немного разнообразнее: один зелёный, другой жёлтый, третий красный! – В гневе бросаю мочалку в ванночку с водой, и брызги разлетаются по моим ногам. – Всё было бы куда проще, если бы ты ощущал своё тело.
— «Увы, я не обладаю таким счастьем», – в ответ произносит Фабиан. – «Поэтому страдаем мы оба».
Возвращаясь из хаммама, окутанная еще теплом ароматного пара и прекрасным чувством расслабления, я направлялась к своим покоям. По непривычно узкому коридору, украшенному мерцающими светильниками, я едва не столкнулась с тремя слугами, несущими подносы, переполненные благоухающими цветами – розами, лилиями и жасмином, их нежные лепестки казались просто невесомыми. За ними парили в воздухе сверкающие шелками скатерти, явно предназначенные для предстоящего ужина.
Мы извинились друг перед другом, ловко лавируя в тесноте коридора, и я продолжила свой путь.
Потянув ручку и отворив дверь в свои покои, я остановилась, пораженная неожиданностью. Передо мной, словно стена, стояли две служанки, Амира и Зайнаб, — девушки, которые частенько захаживали ко мне, принося новости дворца или просто поболтать о жизни. Но сегодня их лица выражали необычное намерение, ехидную интригу, которая читалась в их глазах.
— Что происходит? – спросила я, остановившись на пороге, чувствуя нарастающее любопытство.
— Привезли платье, Ровена, — ответила Амира.
— Мы решили удивить тебя, — добавила Зайнаб, еще больше заинтриговав меня.
— Пока вы меня пугаете, — пробормотала я, попытавшись обойти их, но они мягко, но настойчиво остановили меня.
— Сначала закрой глаза, — сказали они в унисон, их голоса слились в одно мелодичное звучание. — Тогда пропустим.
Заинтригованная и немного испуганная, я повиновалась. Закрыв глаза, я почувствовала, как гладкие руки Амиры и Зайнаб взяли меня за запястья. Они вели меня осторожно, как будто я была хрупкой куклой.
Я ступала мелкими шажками, стараясь ориентироваться в пространстве, чувствуя, как мы приближаемся к балкону, к его двери. Но они остановили меня перед ним, отпустили мои руки и, наконец, сказали: — Можешь открыть глаза.
Перед моими глазами стоял манекен, выточенный из полированного чёрного дерева. На нём, как и обещал принц Аластор, красовалось платье, затмевающее своей красотой всё остальное. Его цвет – не просто красный, а сложный, насыщенный оттенок кардинальского красного, переливающийся от освещения то алым, то гранатовым. Этот цвет приковывал взгляд и не отпускал.
Юбка, пышная и воздушная, напоминала распустившийся мак, но полевой, а редкий сорт с невероятно крупными, бархатистыми лепестками. Её расширенный к низу подол состоял из бесчисленного множества тончайших слоёв шелка, каждый из которых, казался, невесомым. Юбка напоминала облако, готовое взмыть в небо.