Лиф платья, плотно облегающий фигуру манекена, был из блестящего атласа, подобранного в тон к шелку юбки, но отличавшегося по фактуре. Атлас, гладкий, как отполированный мрамор, подчёркивал изгибы фигуры, не сковывая её движений. Он был настолько тонким и эластичным, что казалось, он вторит каждому дыханию.
Открытые плечи, элегантно оголённые, не выглядели вызывающе, а скорее, придавали образу чувственность.
Платье застёгивалось сзади на серию невидимых крючков и петель, скрытых под слоем атласа, обеспечивая идеальную посадку.
– И это ещё не всё, – пропела служанка.
На бархатной подложке, которую она аккуратно держала в руках, покоился венок. Не абы, какой венок, а настоящее произведение искусства, сплетенное из тонких золотых листьев, изысканно изогнутых и светящихся изнутри мягким, тёплым светом. Листья были не просто украшены – они излучали неяркое, но ощутимое магическое сияние, завораживая и притягивая взгляд. Я не знала, из какого материала они созданы, но чувствовала, что это не простой металл – в нём сосуществовала жизненная сила, энергия этого мира, наполнявшая венок невероятной силой и очарованием.
— Ровена, это платье было создано именно для тебя. – Служанки восхищенно переговаривались, едва не распуская слюни от восторга, разглядывая меня в этом наряде. – Принц Аластор не сможет отвести от тебя взгляда.
— И правда! – Подтверждает Зайнаб. – Теперь осталось только надеть венок.
— Я сама справлюсь. – Останавливаю я девушку, которая уже собиралась взять украшение. – Вы можете идти.
— Мы тебя чем-то расстроили? – Встревоженно спрашивает Амира.
— Нет, мне просто хочется насладиться собственным отражением в тишине.
Служанки больше не произносят ни единого слова, только обменяются молчаливыми взглядами и покидают покои.
Теперь в этой комнате остаюсь лишь я, Фабиан, живущий в моем сознании, и зеркало, перед которым я стою, бережно гладя ладонями юбку.
Мягкий свет наполняет пространство, отскакивая от гладкой поверхности, и превращает слабо освещенные углы в умиротворяющие тени.
— Проклятье. – Произношу я едва слышно.
— «Слушаю», — мгновенно откликается он.
— Я уже видела это платье и даже носила его. – Говорю, замечая, как Фабиан вздыхает с недоумением. – Однажды мне приснился сон о той кровавой комнате, и в этом платье я была там.
— «Не может быть!» — восклицает он с восторгом. — «Это был вещий сон?» — спрашивает, но я не успеваю ответить, как он продолжает, полный энтузиазма. — «Если это так.… То сегодня я вернусь в свое прежнее тело!» — Его радостный крик резонирует в моих ушах. — «Спустя пятьсот лет, я снова смогу вернуть свои силы и могущество. Наконец-то».
— Ты рано радуешься, — напоминаю я ему. — Я ничего еще не обнаружила, и этот сон может оказаться просто сном.
— «Нет, я ощущаю, предвкушаю, что это произойдет сегодня ночью».
Я устало вздыхаю, касаясь пальцами холодного золота венка. Он невероятно красив.
Улыбка моя горьковата — я понимаю, что, возможно, это последний раз, когда я буду облачена в роскошь.
Я аккуратно надеваю венок, чувствуя, как тяжесть золота давит на лоб, и поправляю выбившиеся из сложной прически пряди волос. Моё отражение в зеркале – как будто образ королевской особы, обреченный на исчезновение. Я запечатлеваю это в памяти, стараясь впитать в себя каждую деталь: блеск золота, шепот шёлка, сладкий аромат духов. Этот момент я не забуду никогда.
Резкий поворот, и я уже у дубового шкафа, ищу кожаные штаны, темно-коричневые, мягкие и удобные. Нахожу их, сбрасываю красные туфельки на каблучке и под подол платья я быстро натягиваю штаны.
— «Ты что удумала?» – Видит моими глазами мои же действия Фабиан. — «Что делаешь?» – повторяет он.
— «Если сегодня я и впрямь найду тело, то сегодня же сбегу отсюда», – отвечаю я, закончив надевать штаны.
Быстро накладываю на них заклятие невидимости, старое, проверенное заклинание. Затем снова обуваюсь в туфли, надежно скрытые под платьем.
— Ты же устроишь шумиху, не так ли? Объявишь миру о своем возвращении. Кругом все запаникуют, и в этой спешке я слиняю из дворца», – объясняю я свой план.