— «В штанах и платье?» – усмехается он.
— Я, конечно, понимаю, что я для тебя тупица, но не настолько, – я фыркаю, ныряю под кровать, добывая оттуда коричневую сумку, более похожую на потрепанный мешок.
В ней – несколько смен нижнего белья, немного золота, тщательно укрытого в кармане, и потёртый, но тёплый вязаный свитер в паре с сапогами.
Опять подхожу к шкафу и достаю тёмно-синюю мантию, идеальную для побега в ночи.
— Я соберу свои вещи и упрячу их в конюшне. Затем нужно будет лишь порвать платье, надеть свитер вместе с мантией, поменять туфли на сапоги и бежать.
— «Умница, поумнела на процент», – отмечает Фабиан, его слова звучат как признание моего плана, хоть и с долей сарказма. — «А как ты в конюшню пойдешь в платье сейчас? У стражников ведь вопросы появятся», – он указывает на мою очевидную ошибку.
— Черт! — Бросаю сумку на кровать, чувствуя, как накатывает отчаяние. — Не подумала…
Молчу, сосредотачиваясь. И тут меня осеняет.
— Есть идея, называется «помощь взамен на помощь», – говорю я, в глазах загорается искра надежды. Слышу, как Фабиан интригующе хмыкает. — Ты мне эту сумку принесешь в конюшню.
— «Еще чего я должен сделать!?» — Злобно хохочет он. – «Размечталась! Забыла, что моя задача — делать тебя сильнее, а ты должна искать тело, на этом и было основано наше соглашение».
— Ну, пожалуйста! – умоляюще произношу я. – Помоги мне, и затем мы навсегда попрощаемся.
— «Я подумаю».
Двадцать минут спустя, Аластор, сверкающий, как само солнце, появился передо мной. Его комплименты, сыпавшиеся как из рога изобилия, щекотали моё самолюбие, заставляя сердце наполняться трепетом. В свою очередь, я не могла не отметить его безупречный наряд: ослепительно белые штаны и рубашка обрамляли его фигуру, а роскошная золотая жилетка, вышитая бисером, придавала образу неповторимый шарм.
Вместе мы направились к бальному залу, где мелодия, струящаяся изнутри, завораживала и обещала незабываемое зрелище. Музыка, исполненная оркестром, включала не только привычные струнные и духовые инструменты, но, возможно, и экзотические звуки, характерные для этого мира сихирбазов. Звучание было необычайно богатым и многогранным, переливаясь различными тембрами, создавая ощущение волшебства.
По дороге к залу наши взоры встречали множество сихирбазов. Некоторые из них, облаченные в красивые наряды, с глубоким почтением склонялись перед Аластором, обращаясь к нему с титулом «Принц». Их глаз искрился доверием и восхищением, словно каждый из них стремился запечатлеть мгновение рядом с его величием. В то же время, среди толпы, особенно среди женщин, встречались косые, оценивающие взгляды, полные завуалированной зависти или едва сдерживаемой враждебности. Они смотрели на меня, будто я была нежеланным гостем на званом вечере, и в их взглядах проскальзывала тень осуждения.
Огромные двери, украшенные замысловатой резьбой из тёмного дерева, напоминающего эбен, распахнулись перед нами, приглашая в мир сказки.
Я замерла на пороге, а мои губы раскрылись в немом восторге.
Бальный зал простирался бесконечно, его размеры вознеслись выше всех моих ожиданий. Я не видела ни начала, ни конца. Лишь бесконечный ряд сверкающих столов, покрытых белыми скатертями с тончайшим кружевом, очерчивал боковые стены зала, отделанные блестящим, почти зеркальным материалом. Он отражал свет сотен свечей, создавая величественную иллюзию бесконечного пространства.
По залу порхали сихирбазы всех мастей, одетые в наряды, сверкающие золотыми и серебряными оттенками. Одни из них изысканно танцевали, закруженные в вихре юбок и шелковых плащей, а другие невесомо парили под богато украшенным потолком, исполняя воздушный вальс.
В самом сердце зала, на невысоком пьедестале из белоснежного мрамора, я заметила девять тронов, гармонично расположившихся в череде великолепия. Почти все они были заняты, и в их присутствии воздух наполнялся чувством власти.
— Пойдем, – произносит Аластор, держась за мою руку. – Скоро начнется приветственная речь отца и Михеля.
— Но мне нельзя туда, – осознаю, что принц направляет меня к тронному пьедесталу. – Я малый сихирбаз, мне не место среди королевских особ.