— Я, как принц и будущий наследник, разрешаю тебе, Ровена Фростин, находиться рядом со мной среди королевской семьи, – говорит Аластор с гордостью, и я с улыбкой смотрю на него.
Когда мы с Аластором вошли в бальный зал, атмосфера сразу изменилась. Гости, которые до этого весело танцевали и общались, мгновенно расступились, образуя вокруг нас живую изгородь. Все взгляды были устремлены на меня, и я почувствовала, как внутри меня зашевелилась волна смущения. Их шепот был практически слышен, как будто они обсуждали не просто меня, а нечто совершенно необычное.
Я крепче сжала руку Аластора, пытаясь найти в его присутствии поддержку. В такие моменты я всегда испытывала дискомфорт от внимания, которое привлекала, особенно когда речь шла о моем скромном облике, который, казалось, не соответствовал блеску этого зала.
Подходя к пьедесталу, я заметила принцессу Патрицию, сидящую на своем троне. Ее бежевое платье, расшитое серебряной нитью и украшенное сверкающими бриллиантами, сверкало в свете люстр, но в ее взгляде не было ни капли доброжелательности. Она смотрела на меня так, будто я была ее злейшим врагом, и я могла почувствовать, как от нее исходила ненависти. Король, сидящий неподалеку, лишь бросил на меня безразличный взгляд, после чего вернулся к разговору с принцем Грегори. Улыбка Грегори для меня была полна иронии, и я понимала, что она не несет в себе ничего хорошего. Королева, которую я видела всего несколько раз, продолжала игнорировать меня, сосредоточившись на наблюдении за толпой гостей, будто я была для нее просто частью декораций. Принц Михель, облаченный в черные одежды, как всегда, следил за мной с видимым спокойствием. Его зеленые глаза изучали каждое мое движение, и только когда я встретилась с его взглядом, он слегка кивнул, но его выражение лица оставалось безэмоциональным. Принцесса Софья, сидящая на дальнем троне, выглядела скучающей; ее глаза блуждали по длинным столам, уставленным грудой блюд, и казалось, что ее ничто не интересует.
Поднявшись на пьедестал, Аластор занял свое заслуженное место рядом с троном отца и Зейна. Принц Зейн, чтобы встретить меня, встал и, изящно коснувшись моих пальцев, поцеловал мою руку, проявив те джентльменские манеры, которые я всегда высоко ценила в нем.
Я остановилась между их тронами, с замиранием сердца наблюдая за принцем Григорием, который, казалось, двигался к нам с намерением произнести что-то оскорбительное. Его злобное выражение лица и гневная аура были почти осязаемы. Когда он подошел ближе, то с легким поклоном отдал дань уважения отцу, но даже не удостоил своего внимания братьев, проскользнув мимо с выражением абсолютного пренебрежения.
— Ха, самодовольный паршивец, — бурчит Аластор. — Словно он из себя что-то особенное представляет.
— Григорий ведет себя хуже любого малыша, — поддерживает его Зейн. — Даже Михель мудрее в сравнении с ним.
— Вы обсуждаете своего брата, находясь всего в двух шагах от него, Ваше высочество. — Вставляю я.
— Нам просто нечем занять себя, Ровена, — отмахивается Аластор.
— Дорогие гости, — с величественного трона поднимается король, держа в руках золотой сосуд с вином. – Сегодня чудесный вечер, ведь именно в этот день появился на свет мой младший сын Михель. – Король осматривает присутствующих, затем обращается к принцу Михелю. – Ты отмечаешь свой семнадцатый день рождения, мой мальчик. Будь радостен, умен и прекрасен.
— Спасибо, отец. – Михель щелкает пальцами, и в его руке незамедлительно оказывается бокал с полупрозрачной жидкостью.
Он поднимает его над головой, а затем делает глоток, наслаждаясь содержимым.
— Да здравствует наш Король Леопольд и Принц Михель! Желаем им долгих и счастливых лет! – В восторге кричали гости, произнося свои пожелания хором.
— Танцуйте и веселитесь, дамы и господа, ведь празднование продлится до самого утра! – Сказал король, с жадностью опустошая свой бокал с вином.
— «Или до утра никто не доживет!» – пронзительно выкрикивает Фабиан в моей голове, вызывая у меня раздраженное закатывание глаз.
— Проклятье… — Срывается с моих губ, и принц слышит это.
— В чем дело, мой малый сихирбаз? – Встает с трона Аластор, любовно глядя мне в глаза.
— Ничего такого, Мое высочество, — качаю головой. – Я просто не привыкла к такому шуму.