И тут я осознала весь масштаб его тщательно спланированного плана.
— Беги, Фрости Ро, — произнес Фабиан, освобождая меня из своих объятий. — Может быть, ещё когда-нибудь встретимся.
— Не мечтай, — бросила я, отворачиваясь. — Я собираюсь вычеркнуть тебя из своей жизни раз и навсегда!
Я бросилась к выходу из бального зала, но, не осмеливаясь покинуть место событий, остановилась прямо у дверей, оглянувшись. Мои глаза тут же нашли его, это ненавистное проклятье. Он вновь парил в воздухе, на высоте нескольких метров, раскинув руки в стороны, его смех эхом разносился по помещению.
А шепот сихирбазов, присутствующих на празднике, наполнил зал вместе с его смехом.
— Кто это? — с тревогой и удивлением перешептывались они. — Сумасшедший какой-то, — говорили другие, с беспокойством наблюдая за происходящим. — Что он творит?
Внезапно, Аластор взбесился. С молниеносной скоростью он поднялся на ту же высоту, что и Фабиан, остановившись в трех метрах от него. Рука принца напряжённо лежала на рукояти меча, вложенного в богато украшенные ножны.
Его лицо исказилось яростью.
— Кто ты такой!? — прорычал Аластор, его голос, наполненный властью и гневом, перекрыл все остальные звуки здесь. — И что ты устроил здесь, на празднике моего младшего брата?
Фабиан, невозмутимый, опустил руки, но его насмешливый тон не изменился.
— Ты такой жалкий, — прошипел он. — Впутываешь брата, когда сам разъярён из-за девушки.
Шепот в зале усилился, превращаясь в гул волнения и недоумения.
Даже блеск кристаллов люстр мерк перед нарастающим чувством катастрофы.
— Я спрашиваю последний раз, а потом за себя не ручаюсь, — сказал Аластор, уже вынимая меч из ножен.
Блеск стали сверкнул в свете, отражая решимость принца. Меч, украшенный драгоценными камнями и замысловатой гравировкой, был не просто оружием, а символом его могущества. Он был готов к бою, его рука дрожала от сдерживаемой ярости.
— Кто ты такой!? — повторил он, его голос был тверд, как сталь его меча.
Глаза Аластора сверкали, в них читалось намерение немедленно усмирить дерзкого незнакомца.
— И что ты мне сделаешь, красновласка? – Усмехнулось Проклятье.
Аластор, терпение, которого истощилось до предела потерял самообладание. Его лицо, искаженное злобой, было обрамлено темными тенями, отражающими бушующую внутри него магическую энергию.
Он ринулся на Фабиана. За ним, как стая голодных волков, последовали королевские стражники, их лица были серьезны в ожидании сигнала к атаке. Они были готовы вмешаться в любой момент, но, как оказалось, их помощь оказалась совершенно излишней.
Фабиан выглядел равнодушным, почти безразличным.
Устало махнув рукой, он высвободил мощный поток темной энергии, сияющий неестественным серебряным отливом. Это было не просто магическое заклинание, а нечто гораздо более грандиозное – взрыв чистой, контролируемой силы. Воздух вокруг него задрожал, зашипел, превратившись в вихрь темноты и света.
Налетевшие стражники были отброшены назад, разлетевшись по залу с ужасающими криками.
Шум сразу же прекратился. В роскошном зале воцарилась тяжелая, давящая тишина, прерываемая только быстрым, неравномерным биением собственных сердец. Гости, ошеломленные невиданным зрелищем, замерли на месте, их лица выражали смесь ужаса и кошмара.
Я, наблюдая за происходящим с замиранием, чувствовала себя словно застывшая статуя. Мои глаза были широко раскрыты, в них отражалось безумие происходящего.
Взгляд Проклятья, спокойный и пронизывающий, упал на меня. В этом взгляде не было злобы, только бесстрастное понимание. Он едва заметно кивнул головой, как бы понуждая меня уйти. Я, не в силах ослушаться, быстро кивнула в ответ, поспешно подобрав подол своего платья, побежала прочь из зала, оставляя за спиной этот кошмар.
Последнее, что я услышала, был его голос, полный гордости, раскатившийся по всему дворцу.
— Я – единственный в своем роде! Проклятый сихирбаз! Проклятье. Фабиана Йорон!
Бежав по длинным, мраморным коридорам дворца, я ощущала, как дрожит земля под ногами, как темная, вязкая магия пронизывает все вокруг. А вслед за ней доносились звуки из бального зала, напоминая мне о страшном спектакле, который только что развернулся.