Женские крики ужаса смешивались с рычанием мужчин и болезненными стонами, звуками исчезающей жизни. Некоторые, как и я, пытались спастись бегством, в то время как другие умирали, пораженные магией Фабиана, их силы были бессильны против его контролируемого потока проклятой энергии. Некоторые из них, вероятно, пытались противостоять ему, использовав свои собственные магические способности, но против такого рода силы, против этой чистой, неистовой темной магии, они были обречены.
Я бежала, не оглядываясь, предчувствуя неизбежный конец и с ужасом думая о том, что ожидает остальных.
Глава 20
Нескончаемые крики и топот убегающих сихирбазов раздаются повсюду, когда я впопыхах врываюсь в конюшню, прилегающую к дворцу. Запирая за собой тяжелую дверь, я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить учащенное дыхание.
Внутри конюшни царит молчание: ни стражи, ни конюхов — похоже, все покинули свои посты в панике, спеша спасти королевскую семью.
В этой ситуации мне повезло.
Я делаю несколько шагов вперед, оглядываясь в поисках лошади и своей сумки. И вот нахожу их одновременно. Вороновый конь стоит спокойно в углу, его серые глаза без зрачков смотрят на меня, вызывая легкое беспокойство. Он уже запряжен, а на его боку висит моя сумка.
Я быстро подбегаю к нему, распахиваю сумку и, вынимая кинжал, осторожно разрезаю платье, сковывающее мои движения. В то же мгновение щелкаю пальцами, снимая заклятье невидимости со штанов — магия мгновенно развеивается. Достаю свитер, который ласково согревает, и следом за ним — теплую мантию. Капюшон я закидываю на голову, скрывая волосы и лицо, чтобы остаться незамеченной. Затем нахожу сапоги и быстро обуваю их, пряча кинжал в бок каждого, готовясь к любым неожиданностям. Третий, последний кинжал, я укрываю за спиной, надеясь, что его остриё не придется испытывать на деле.
Теперь, облачённая в защиту и готовая к действию, я ощущаю прилив уверенности вернуться домой целой и невредимой.
Оборачиваюсь, чтобы проверить, не приближается ли кто-то, и вижу, что конюшня полна тени и тиши. Вдалеке доносится неясный гул паники, но в этом укромном уголке я нахожу момент, чтобы перевести дух. Кажется, время здесь замирает, но я знаю, что оно неумолимо движется вперед, и мне нужно действовать быстро.
— И теперь не мешает вспомнить занятия по вождению с Аластором и Зейном.
Но лишь я произнесла слова, как конь, понимая мой зов, грациозно присел передо мной. Я немного замешкалась, ощущая на себе его внимательный взгляд. Но вскоре, преодолев сомнения, села верхом, и мир вокруг наполнился новым смыслом.
Я едва успела взяться за поводья, как он плавно поднялся, заставив меня вздрогнуть. Его грива, густая и черная, как струи смолы, обвилась вокруг моих запястий, но вместо страха я ощутила лишь лёгкое покалывание. Никакого шока, никакого отторжения – только странное спокойствие.
— Тут явно Фабиан поколдовал, — прошептала я, и конь, словно поняв, неспешно направился к выходу из конюшни.
Дверь оказалась заперта. Я уже собиралась слезть, чтобы открыть её, но конь, предвидя мои действия, резко качнул головой. И тогда произошло невероятное: две массивные дубовые двери, укреплённые железными полосами, с оглушительным треском вылетели из своих косяков.
Мы оказались на свободе, и тут же конь, освобожденный от невидимых пут, рванул вперёд, перейдя на стремительный галоп.
Прежде чем город Минью скрылся за спиной, я обернулась. Из окон дворца били потоки света всех цветов радуги, перемежающиеся с резкими вспышками чёрного и серебристого. Казалось, вся энергия, вся магическая сила, заключённая в чарах Фабиана, сконцентрировалась в стенах замка, делая его ещё более мрачным и угрожающим, чем прежде. Это было поистине ужасающее зрелище – дворец, окутанный магией, казался запретной территорией, место, где сихирбазы терялись, а надежда исчезала. Даже луна не смела, пролить на него свой свет, оставляя его в бездне тьмы.
Выехав за городские стены, мы оказались на открытой дороге. И тут началась метель. С неба обрушился шквал снега, застилая всё вокруг непроницаемой пеленой. Холодный ветер пронзал насквозь, а видимость резко упала до минимума. Мне пришлось прижаться к тёплой шерсти коня, сильнее сжимая поводья, стараясь удержать равновесие на скользкой дороге.