Попробовав кашу, я вдруг поняла, почему Саша никогда не готовит. Рис переварился, а пшено не приготовилось и теперь неаппетитно скрипело на зубах. Сахара он добавил мало, а соли много, да и не до конца отмытое пятно от выкипевшего молока на плите говорило о многом. Но стоит ведь поблагодарить за старания? Я тоже постаралась улыбнуться, взглянув альфе в глаза, и смогла даже опрокинуть в себя ещё пару ложек этого... Блюда. Саша смотрел на меня так, как кошка смотрит на зазевавшуюся мышку. С хищным интересом, ожидая, готовясь к чему-то. Мне хотелось сбежать, но тело велело остаться на месте в надежде на милость.
– Мне хорошо с тобой, – зачем-то поделилась я, словно надеясь так объяснить, что я не хотела обижать его этим утром. – Прости, если иногда это неочевидно.
– Тебе долго приходилось строить этот образ, верно? – спросил он, как Охотник, устраивающий допрос очередной подозреваемой. – Должно быть, сложно теперь выйти из роли.
– Ты прямо как мама, что говорит, что пирсинг и тату это – фаза, и она обязательно пройдет.
– Не заметил у тебя татуировок, – он выпрямил спину. – Но могу проверить снова.
– У тебя много свободного времени, – кивнула я. – Чем ты вообще сегодня займешься?
– Буду приводить в порядок дела, – он кивнул в сторону своего кабинета. – Мне нужно обновить рабочую версию и прислать для отчёта.
– Тогда, может... Подумаешь вот над чем, – я прикусила губу, отвернувшись к окну, заметив серую бесконечность неба. – Как часто в своей работе ты встречал женщин-альф?
Я не видела выражения его лица в этот момент, но отчётливо слышала: Котов хмыкнул. Его недоверие можно было оправдать. Я знала, что женщин-альф не отправляют в лагеря для перевоспитания, но их держат под контролем, как любые другие аномалии. Принудительные инъекции гормонов, контроль поведения, контроль передвижения и размножения. Исследователи описывали не так много особей, за всю пятидесятилетнюю историю наблюдений нашлось всего пятнадцать женщин-альф. И ведь это во всем мире. Сколько сейчас живых особей? Пять? Учёным не удалось понять, есть ли строгая закономерность в их влечении. Альф гомосексуалистов, к примеру, почти не найти, с альфами-женщинами же все было сложно. Большая часть испытуемых была названа «фригидными». Противное слово, ведь правда? В то время им описывали асексуальность.
Главная цель жизни омеги и альфы – оставить потомство, но альфа-гормоны подталкивали своих носителей к созданию семьи с сабмиссивным партнёром. Сабмиссивных мужчин сложновато найти... А уж парни-омеги – аномалия ещё более редкая, и последняя зарегистрированная особь куда-то пропала. Котов сделал глоток: он пил кофе. Интересно, он и правда съел свою порцию каши, или этот романтический завтрак предназначался мне одной? Какая-то часть меня хотела, чтобы альфа поцеловал меня снова, другая же часть стыдила первую. «Так легко ты отреклась от обета безбрачия? А что будешь делать, когда он уедет, а ты останешься здесь одна? Навсегда» – спрашивала она. Ответа не находилось так скоро. Котов вновь хмыкнул, и я не знала, о чем именно сообщает мне этот звук.
– По официальным данным женщин-альф здесь нет, – подытожил он. – Обычно их находят очень скоро. В самом раннем возрасте, Василиса, при первой сдаче крови. Альфа-гормоны действуют на организм с момента рождения, они регулируют рост мышц.
– Ты прав, – я пожала плечами. – Им очень сложно скрыться.
– Я слышал, что женщины-альфы агрессивны. Их тела работают несколько иначе, и блокаторы не справляются с полным спектром эмоций.
– А какой у вас полный спектр эмоций?
– Если хочешь, однажды я могу отменить свои таблетки, – тень лукавой улыбки мелькнула на лице охотника. – И так ты сможешь узнать ответ на этот вопрос.
– Я подумаю, – ответила я нерешительно.
Исследовательский интерес вдруг пропал. Кофе, приготовленный альфой, оказался куда лучше его стряпни. Может ли человек прожить на одном только кофе? Сахар там, сливки... Ну чем не белки и жиры с углеводами? Не то, чтобы я до ужаса ненавидела готовку, но, если была хоть малейшая возможность от нее отказаться, я возможность эту использовала. А если вдруг мы и правда будем жить вместе долго, будет ли он готовить? Ну хотя бы по утрам? «Долго? Собралась за него замуж?», – скривилось мое подсознание. «Какая чушь. А он хоть раз сказал, что настроен на что-то серьезное?». Нет. На этот вопрос ответ нашелся быстро, и сердце мое дрогнуло от жалости к самой себе. Он ведь и правда ничего не обещал, не предлагал мне любовь до самого гроба, а гроб – только один на двоих.