Белый потолок начинал трескаться, краска не выдерживала напор влаги. Странно было думать о том, что Вася от меня отдалится. Странно было предчувствовать это, понимать, что расставание наше неизбежно, и от того в голове появлялись странные мысли. Странные. Василиса лежала на моем плече, и я чувствовал ее пульс. Словно сердце ее билось в моей собственной груди, словно мы делили не постель, но кровь, плоть, дыхание. Это казалось таким естественным и желанным, что я не мог встать уже целый час. Запах действительно был сладким, сладким, точно кто-то разлил по кровати сироп. Волосы ее были взъерошены, и я видел тонкую полоску ее истинного цвета. Без краски она, должно быть, действительно напоминает милого маленького щеночка.
« Да, да… Я бы хотел превратить ее в щеночка. Надеть на нее ошейник и увезти за собой», – довольно промурчал альфа. Хотелось взять его за горло и заставить замолчать силой, раз уж хитрости мне не хватало. Щеночек. Вспомнилось ее сбитое дыхание, тихие всхлипы над моим ухом. Всего час назад я трахал ее снова и снова, а омега покорно прогибались в пояснице, стараясь прочувствовать каждый сантиметр. Да. Секс с омегой – это нечто иное... Или дело в конкретной девушке? Уж не знаю, расстроится она или нет, но я не был девственником до нашего знакомства. Через мою постель прошли несколько хорошеньких бет. Я даже состоял в долгих отношениях, думал о браке, но с постоянными командировками готова мириться далеко не каждая женщина. Можно было встать в очередь и получить омегу прямо из лагеря, но что-то меня всегда останавливало.
Моральные ориентиры? Василиса дышала медленно и ровно: она спала, устав после долгой ночи. К ее сладкому запаху помешался и мой, отпечатался на ее бледной коже, и странное удовольствие растеклось по моей груди. На долю мгновения мне захотелось, чтобы все знали, что происходит под крышей этого дома. Чтобы все поняли, что мы с ней вместе. Вместе спим? Вместе... Что? Завтракаем? На этот вопрос у меня не было ответа. Я мог лишь догадываться, какие планы имеет она, и из наших разговоров стало почти ясно: ничего долгосрочного. Я сам виноват в том, что произошло. Инстинкт толкнул ее в мои руки, а я оказался слишком слабым перед лицом природы. Стоило отказать, и оба мы могли избежать этих проблем и душевных терзаний.
– Если я перееду обратно в свой домик до того, как мы с тобой поймаем маньяка, он убьет меня, – говорила она, придя ко мне этой ночью. – И Грома тоже. Собаку-то жалко…
– Ты хочешь переехать?
– Я думала, что создаю тебе дискомфорт, – Василиса пожала плечами.
– Нет. Мне никогда ещё не было так комфортно дома, – ответил я зачем-то.
Зачем ей это знать, ну зачем? Я буду вынужден уехать отсюда, а Василиса – остаться. Стать большим и важным ученым, знакомством с которой можно только гордиться. Вряд ли – гордость, это то чувство, которое я буду испытывать, слыша ее имя в будущем. Хотелось погладить ее по волосам, поцеловать ее, а после уткнуть лицом в подушку и заставить приподнять бедра вновь. Я почувствовал знакомую щекотку внизу своего живота, и пришлось заставить себя успокоиться, отвлечься. Она спит. Спит, и я не должен будить ее. Василисе ведь нужен отдых, она живёт в почти постоянном страхе, а я не могу находиться с ней рядом 24/7. Да и нужно ли ей это? «Идиотский вопрос. Нужно. Омеге всегда спокойнее, когда альфа рядом», – тут же ответил мой альфа. Но Василиса – нечто иное, есть в ней что-то особенное.
Впрочем, об омегах я знал лишь немного. Общался в детстве с девочками во дворе, а в этом возрасте гормоны не влияют на их образ мысли. Во взрослом же мире омеги мне почти не встречались, и уж тем более мы не могли поболтать по душам. Что, если все они своевольны? Если у них действительно есть свои планы и мечты, а бесконечный конвейер лагерей превращает их в однородную массу, разделенную на тысячу порций. По одной на одно тело. Мне тут же представилась огромная мясорубка, перемалывающая мечты и стремления, представились девочки с искромсанными черепушками, ждущими нового наполнения. От мысли этой меня начинало тошнить. Я не работал в отделе поимки омег, но все же был причастен к службе. Если на пути мне встречалась беглянка, я обязан был о ней сообщить...
– Ты отвезешь меня на станцию?
Ее голос заставил меня дернуться от неожиданности. Опустив взгляд, я понял, что Василиса нахмурилась, и этим резким движением я скинул с нее остатки сна. Должен признаться, во сне она выглядит куда более милой. В ней нет той дерзости, что я вижу сейчас. Волкова осторожно повернулась ко мне лицом, и в ее голубых глазах я увидел воды теплого южного моря. Мне казалось, что я готов сделать все, о чем она может попросить. Василиса осторожно улыбнулась, и я ответил ей тем же, чувствуя, как сердце ускорило стук.