Ну разумеется, для отчёта и все.
29. И сброшены маски
– И вы, получается, уже целый месяц вместе? С самых первых дней на острове? – спрашивал Дима.
Он периодически заходил мне за спину и начинал свой допрос сначала. Честно сказать – это меня напрягало. Я слабо понимала, в чем заключается интерес коллеги, но старалась отвечать, пусть и односложно. В конце концов, отталкивать от себя последних людей не хотелось. Раньше я и не знала, что одиночество может давить так сильно. Раньше дома меня всегда ждала мама, а здесь – только Гром. Во всяком случае, так было раньше, сейчас в доме есть и другие люди. Вспомнив об альфе, я вдруг начала улыбаться. Странное чувство... «Любовь?», – захихикала омега внутри меня. Даже блокаторы, которые Саша благородно вернул мне, теперь не помогали заглушить ее голос. Громкий, словно колокол.
Вот бы снять его с петель и расплавить под какие-нибудь пушки. Как в старые добрые времена, а? Дима явно закончил свою работу, но все сидел у датчиков и следил за океаном. Барометр издавал тихий треск, и я не была уверена в том, что именно так он и должен работать. Метеоролог предрекал скорый шторм, и остров действительно готовился к удару стихии. Завтра мы, как единственные научные сотрудники на острове, будем заколачивать окна с двух сторон и перематывать стеллажи скотчем. Иначе все разлетится. Подумать только, сколько подземной гадости хранится в этих пробирках и стеклах... Нет, никакой чумы мамонтов или сибирской язвы тут нет, конечно, но приятного все равно мало. Поколения советских ученых собирали пробы растений и земли, а всего один удар стихии может уничтожить работу десятилетий.
– А вы-то с Викой уже вместе? – ответила я вопросом на вопрос.
– А, ох, – он смутился, такие вопросы приятно задавать, а вот отвечать на них было сложно. – Мы толком не проговорили это.
– Лучше проговорите, – посоветовала я, меняя одну пробу породы на другую. – Где она, кстати?
– Пошла навестить Арсения. Он вчера писал в чате, все в порядке, просто Вика решила занести ему немного супа. Болеет.
– А чего ты с ней не пошел? – спросила я, снова заглядывая в свой микроскоп.
– Нужно следить за ветрами.
– А то без тебя они улетят, ага...
Или ему все же было просто лениво переться в такую даль ради какого-то антрополога? Могли попросить меня, и я бы отвезла всех на машине. Впрочем, стоит отдать Диме должное, он ей доверял. Вика одна одинешенька навещала одинокого, относительно молодого мужчину, а ее ухажёр не сказал и слова против. Впрочем, что уж тут скажешь? Я вспомнила боевой характер коллеги, ее настороженное отношение к мужскому полу, и поняла, что противостоять ей должно быть трудно. Не труднее, чем Котову, но все равно. Дима отстал, он вернулся в свой метеорологический уголок и не выходил даже ради очередной чашечки кофе. Обычно метеоролог выпивал три или четыре за день, сегодня же вышло поменьше. Благородная тишина затопила пространство. Я слышала, как стучит мое сердце.
Тук-тук-тук. Любовь? Неужели она? Слова омеги вдруг задели за живое. Мне... Мне не хотелось его любить. Ещё недавно охотники казались лишенными сострадания монстрами, инвалидами, не способными на простые человеческие чувства. Сейчас же Саша стал в моих глазах человеком. Мне вдруг отчаянно захотелось обнять его, прижаться покрепче и рассказать о своем дне. О каждой его бесполезной и долгой минуте. Ну и бредятина. Я тряхнула головой, словно пытаясь выкинуть эту мысль из своей черепушки, будто при следующем повороте головы она может выпасть из моего уха. Где-то снаружи зачавкали чьи-то шаги. Проклятые мшистые сопки не облегчали передвижение, а лишь прыгали под ногами.
– Всем привет!
Дверь распахнулась с противным скрипом, сперва зашёл этот гадкий звук, и только после него в прихожую зашла Вика. Она улыбнулась, махнув нам обоим рукой. Розовая оправа ее очков словно стала чуть светлее. Новые? Вика прошла вперёд, скинула светло-голубые сапоги, все испачканные в жидкой грязи, и переобулась в мягкие тапочки. В виде розовых пушистых котов. Только сейчас я заметила, что и она, и Дима ходят по станции в сменной обуви. Стыд на секунду затопил щеки. Они, должно быть, работают усерднее меня. Проводят здесь больше времени, оттого и заботятся о своем комфорте. Но я же ведь не специально пропускала работу! Я пыталась спасти свою жизнь, подчиняясь приказам одного придурка.
«Эй! Не называй его так», – тут же ощерилась моя омега, она готова была пустить в ход кулаки. «Он же жизнь тебе спас, Василиса». Она, конечно, права, но Саша все ещё вызывал во мне смешанные чувства. Может, одно из этих чувств даже было любовью. Вместо ответа я просто прикусила губу. Усталость накатывала волной, и я начинала думать о нем все больше и больше. А мы-то кто друг другу? Просто спим вместе? Тем более я не была у него первой женщиной, имеют ли значение все последующие? «Зато ты была его первой омегой», – подсказывала последняя. Только что это меняет? Котов мне ничего не обещал, ничего не предлагал, а, может, и не желал от меня ничего другого. Ну переспали дважды, что с того? Проблема заключалась лишь в том, что я не могла понять, чего хочу именно я. Или же могла понять, но боялась себе в этом признаться.