– Что-то случилось с Сеней? – спросила я, не зная толком, используют ли вообще эту форму его имени.
– О, да все с ним нормально, его просто бросила интернет-девушка, – отмахнулась Вика. – Они переписывались полгода, и вот она сначала начала морозиться, а потом... – она закатила глаза. – Дело не в нем.
– А в чем тогда? Что-то с тобой?
– Нет, – качнула головой Вика.
Игра в угадайку начинала меня раздражать. Где-то глубоко внутри вдруг зарождалась мизогиния, и я начинала спрашивать саму себя: все ли девушки ведут себя подобным образом? Ждут, что я угадаю их ход мысли. Пришлось ущипнуть себя за ладонь, чтобы выкинуть из головы эту мерзость. Наш чат для омег стал для меня недоступен с тех пор, как на горизонте появился Охотник, и все же я ещё помнила тепло, исходившее от общения с себе подобными. Пару часов назад звонила мама, и я напомнила самой себе, что она всегда была для меня примером стойкости и рациональности мышления. В конце концов, как бы иначе она смогла укрыть меня от проблем? Да и Вика явно была смущена происходящим, потому и вела себя так необычно.
– Сложно рассказать. Не хочешь пойти прогуляться? Пока не началась буря, – произнесла она хрипловато, будто что-то мешало говорить, и слова приходилось выталкивать из горла. – Мне нужно тебе кое-что рассказать.
– О чем?
– Да про твоего парня, – наконец выдавила из себя Вика.
Мой парень... Какое странное все же слово. Парень, да еще и мой. Страннее было бы только «Твой мужик», пожалуй. Я не ответила, но развернулась к вешалке и тут же схватила с нее свою уютную черную куртку. Вика протянула мне термокружку и взяла вторую такую же, руки тут же оказались в тепле. А что, собственно, мой парень? Что он там натворил? Неприятно было это признавать, но мне нравилось думать, что Котов... Что он будто бы мой. Я не видела себя в зеркало в эти минуты, но отчего-то догадывалась, что щеки мои покраснели. Обе мы вышли со станции, и я заметила, что Вика не стала запирать дверь и выключать все вокруг. Значит, мы идём не до вечера.
Отлично. Можно не убирать срезы породы. Процесс этот всегда выводил меня из себя, потому что приходилось сравнивать названия, раскладывать все по полочкам, тщательно убирать по своим местам. Не всегда мне хотелось тратить на это время, но оставлять после себя бардак будет нехорошо. К порядку меня как раз и приучила мама, пусть и использовала для этого не самые гуманные методы. Улица встретила нас солёным дыханием ветра. Океан действительно шумел громче обычного. Волны набегали на берег, давили друг друга, пытаясь обогнать, а после наваливались со всей мощью. Небеса наполнялись свинцом. Что-то случится, и случится совсем скоро.
– Красиво здесь. Успокаивает, – произнесла вдруг Вика, пригубив чай. – И чай с мятой. Она придает спокойствия, уж я знаю. Говорят, мужикам на потенцию действует, но я, как биолог…
– Так что ты хотела рассказать про Сашу? – «Сашеньку», – промурлыкала омега внутри меня.
– Про Сашу, – передразнила она раздраженно. – Я сегодня видела его с другой бабой, – медленно произнесла Вика, когда мы чуть отошли от станции.
– Чего? – нахмурилась я.
– С другой девкой обнимался он, вот чего, – она совершенно точно выглядела раздражённой, но раздражало ее что-то извне. – Я их сфоткала, сейчас тебе покажу.
Пальцы мои словно окаменели. Я сделала первый глоток, и теплый слегка горьковатый чай полился по моему пищеводу. Действительно с мятой. Нос замерзал, руки тоже вдруг замёрзли, и лишь принятое внутрь тепло могло бы меня согреть. Что все это значит? Обида подкатила к горлу, и я попыталась избавиться от нее, сделав ещё один глоток. Вика и сама сначала выпила чая, и лишь потом принялась рыться в галерее своего телефона. Фотографии мелькали одна за другой, то какие-то мягкие игрушки, то цветы и мхи, пока она не показала мне нужные снимки. Котов и красивая рыжая девушка стоят на крыльце, она обнимает его за спину, а он растерянно смотрит в ее лицо. Так близко, так... Некрасиво.
Что-то во мне надорвалось. Что-то треснуло в это же мгновение, разошлись по швам ниточки. «Он ничего тебе не обещал», – напомнил голос разума, но я... Я все равно ведь чего-то от него хотела. Просто боялась признаться самой себе. К уголкам глаз тут же подкатили слезы, и мне пришлось совершить над собой усилие, чтобы не расплакаться окончательно. До чего же неприятное чувство. До чего же гнусный обман. Да, впрочем, обман ли? Он получил от меня то, что хотел, а я самолично пришла в его спальню. Без прямого давления. Он не обещал мне ни верность, ни любовь. Может за этим он и приехал на остров в конечном итоге? Развлекаться с красивыми девушками.