— Я пишу о разновидностях местного мха. Вам-то может казаться, что природа края однообразна, — Вика поправила очки. — Но одних лишайников тут десятки эндемических видов.
Вика очень походила на свою аватарку: маленькую кошечку с бантиком. Свои красивые русые волосы она собирала в два низких хвостика, круглые очки в тонкой оправе подчеркивали ее большие голубые глаза. Из нас двоих на омегу походила она, а не я… И это мне только на руку. Конечно, если Вика и правда была только бетой. Узнать наверняка почти невозможно, только если мы сильно сблизимся, и она скажет об этом напрямую. Я поправила черный ворот водолазки, надеясь, что о моей научной работе никто не спросит. Мы ведь не обязательно должны обсуждать только работу, да? В сериалах коллеги часто говорят на отвлеченные темы. Я вновь окинула пространство взглядом и поняла, что беспокойство, поднятое в чате, было лишним. Микроскопов хватит на всех. Даже по две штуки, чтобы занять оба глаза.
— Мы завтра хотели дойти до хребтов, — Дима подошёл ко мне и сел напротив. — Это к северу, где небольшие горы.
— А за ними только бескрайний синий океан, — мечтательно произнесла Вика. — И в нем ничего, кроме холода и льда.
— А там не будет ничего… Опасного? — спросила я, отставив кружку. — Маньяков, — лукавая улыбка сама собой заняла губы.
— Маньяки останутся в черте города, — обещал Дима. — К тому же мы с собой возьмём ружье. Это нужно для защиты от белых медведей.
— Многовато сюрпризов от этого переезда, — я потерла переносицу пальцем, понимая, что об этом меня тоже не предупредили при заполнении согласия. — Вы хотите выдвинуться рано утром, полагаю? — Вика кивнула, подсев к Диме, и я смогла разглядеть рисунок на ее розовом свитере: ягненок с нимбом из терновых веток. — Тогда я напишу в чат, смогу ли, хорошо?
Никто не приглашал меня вслух, и на секунду я растерялась. Подумала, что поспешила с выводами. Может меня просто поставили в известность, чтобы не ждала никого здесь, на станции? У меня ведь никогда не было оффлайн друзей, я понятия не имела, как ведут себя приятели, договариваясь о встрече в реальном мире… Вика и Дима улыбнулись и закивали мне, и напряжение пропало. Очевидно, я истолковала все верно. Дальнейший разговор прошел в более непринуждённой обстановке. Пока Арсений копался в компьютере, Дима рассказывал нам о поселке. Недавно здесь открыли самый северный в мире детский сад, и даже набрали две группы. Местных жителей тут не так уж много: сотни две человек. Остальные — военные и учёные, отдыхающие моряки, полярники, и мы. Учёные. Мы приедем и уедем, а Дима и его семья прожили тут уже сотню лет. Три поколения.
— Мой дедушка был очень идейным человеком, — Дима пил чай удивительно шумно. — Если партия сказала, что север нужно освоить, он не задавал никаких дополнительных вопросов. Пошел осваивать.
— На таких людях держалась страна, — поддакнула я. — Моя семья не совершала никаких подвигов.
Разве что какая-то омега в ней смогла избежать поимки и оставить потомство. Я подозревала бабушку по маминой линии: очень уж мягкие у нее были черты, кроткий нрав, нежные руки. Тогда омеги не часто принимали таблетки, и действие их не было тотальным. Омеги прошлых лет подчинялись своей природе, даже если умудрялись скрыться от всевидящего ока охотников. Мы ещё немного поговорили о своих семьях и жизни, что лежала за пределами архипелага. Вика рассказала, что всегда мечтала жить в маленьком городе, а сама родилась в Санкт-Петербурге. Я кусала внутреннюю сторону щеки, слушая ее… Какими разными жизнями мы живём. Если бы у меня только был выбор, если бы была возможность не уехать в лагеря за то, что родилась не под той звездой, я бы жила в самом большом мегаполисе. Приятно, наверное, иметь выбор.
— До завтра, надеюсь, — попрощался Дима, когда я уже почти закрыла за собой дверь. — Одевайся теплее, мы ведь пойдем к океану!
— Ага. Думаю, что завтра увидимся, — улыбка сама собой растянула губы.
Ребята не такие уж плохие… Есть у нас отличия, есть схожести. Запрыгивая на велосипед, я все думала о том, что пора себя пересилить. Мне нужно общаться с людьми, нужно имитировать интерес к их жизням, к этим пустым разговорам, к мелкому взаимодействию. Но почему сама я хочу лишь забиться в угол и никогда не показывать носа из дома в компании посторонних? Неужели это тоже в моей природе? Сидеть в полной изоляции и наслаждаться одинокими вечерами. Разве я не должна стремиться примкнуть к сильной группе и прятаться за их спинами от внешних невзгод? До чего скучное существование. Педали приводили колеса в движение, и велосипед вез меня домой. Прыгающая арктическая почва не вызывала доверия, но другой дороги нет. Солнце катилось к горизонту, и я грустно смотрела за тем, как кончается день.