– Я бы могла на тебя разозлиться, Вася, но я знаю, что ты так не думаешь. Все омеги, верящие в эту чушь, давно сидят в лагерях и ждут своего суженого, заучивая очередной рецепт выпечки. Жаль, что мне туда не добраться. Одно время, знаешь, – она усмехнулась, мотнув головой от избытка чувств. – Одно время я даже хотела устроиться туда на кухню, чтобы разом отравить сук так сорок или пятьдесят, – рассмеялась она, будто рассказывая мне пошлый анекдот. – Но меня бы быстро нашли и казнили. А я смогу убить еще, я еще поживу.
– Тебя и сейчас быстро найдут.
– Нет. Меня уже не найдут. Вику, – она указала в сторону очков, и я поняла, что одна из линз оказалась заранее разбита. – Видишь эту пилу? Когда я убью тебя, Вася, распилю тело на кусочки и побросаю их в океан. Находить будут долго. Викиных родственников для опознания найти не смогут, по документам она из закрывшегося ныне детдома, а про родителей и семью просто врала. А вот твою маму наверняка вызовут для проведения экспертизы. Если ее не хватит удар, конечно же.
– Вот ты тварь... – прошипела я.
– Сегодня маньяк убьет нас обеих, у меня тут как раз есть материал: кровь другой омеги. Все будут думать, что мы – две скрывающиеся омежки, погибли в один день. Чудовищное происшествие и чудовищная халатность твоего альфы. Надеюсь, что его карьере придет конец.
– Но маньяк ведь раньше не резал тела.
– Все бывает в первый раз, – она пожала плечами. – Но, возможно, что не в последний. Не бойся. Я не буду резать на живую, я не настолько чокнутая. Я убью тебя по старинке, умрёшь от сильной кровопотери, и...
И монолог злодейки сыграл с ней злую шутку. В лучших законах жанра: в последнюю минуту нашей последней встречи. И я, и Вика услышали стук, только на моем лице отразилась надежда, на ее же – смесь злости и отчаяния. Стук повторился, и он явно не был просьбой впустить. Кто-то выбивал дверь снова, снова и снова, не то широким плечом, не то тараном. Я ожидала, что Вика вот-вот кинется в сторону, попытается выйти с другой стороны склада, но подобного не произошло. Она оглянулась ко мне и не колебалась ни секунды.
У нее, как и у меня в первый день на этом полуострове, были планы, и Вика не собиралась бросать начатое. Будь я альфой, была бы довольна собой? Могла бы не прикидываться все это время, а быть? Быть... Собой? Вика схватила со стола нож с перламутровой рукояткой, в два шага подскочила к моему стулу и всадила лезвие прямиком в мой живот. Один раз, второй и третий...
– Просто сдохни, просто сдохни уже, – повторяла она, а я чувствовала, как кровь течет по моему пищеводу.
31. Лагеря
Сложно вспомнить, как я ломал эту чертову дверь. Сложно. Она казалась и мягкой, словно вата, и прочной, будто сотканной из закаленного железа. Локоть болел, болел разошедшийся шов, и даже свежая перевязка его не удержала, но в голове не было ни единой картинки с прошлого вечера. Я просто знал, что должен открыть. Кричать бесполезно, требовать – вредно, женщина могла совершить много всего. Местное отделение полиции вызывало во мне смешанные чувства, но все они до сей поры были лишь негативными. Штурм здания, впрочем, прошел неплохо. Викторию взяли прямиком возле тела своей последней жертвы. Василисы Волковой, студентки магистратуры, приехавшей из Саранска. «Тело», – повторял разум снова и снова. Те-ло. Будто оно и не принадлежало человеку. И я, и полицейские, и сама преступница считали ее телом, но Василисе повезло.
– Пом... Помогите же, – пробулькала она, зажимая рану на животе.
Василиса и хотела бы продолжить свою речь, но силы покидали ее. Нож не задел кишки, перитонита не случилось, и большая кровопотеря была единственной ее проблемой. Лезвие вошло чисто, и все пять ножевых ранений оказались на удивление хаотичными. Виктория, должно быть, хотела попасть по печени или селезёнке, но не успела сориентироваться под толстовкой. Нож задел верёвку, и Вася смогла выпутать руки, она зажала рану ладонью и смогла приостановить кровопотерю. Скорая была вместе с нами. Единственная скорая на этом проклятом острове. Реанимационные действия дали свои плоды, и Василиса пережила произошедшее.
– Я говорил! Я давно об этом знал, – Арсений тыкал пальцем в связанную преступницу. – Она – альфа! – сальные волосы парня блестели в скудном свете улицы.
– Вика, – шептал Дмитрий, он до сих пор не мог поверить в произошедшее.
– Почему ты не доложил мне раньше о своих подозрениях? – спрашивал я снова и снова, готов был придушить придурка.
– Я не был уверен до вчерашнего дня! Я, понимаете, – антрополог поправил очки. – Есть предположение, что местные племена славились количеством Альф в своих рядах. И мужчин, и женщин альф, это сохранилось в легендах и сказках, – повторял он. – Я за этим и приехал на остров! В этом суть моей научной работы: популяционные особенности местных племен. Я сразу заподозрил, что Вика – не та, кем кажется.