— Люблю авантюры.
— Но не прогулки до океана.
Я бы пошутила с ним ещё, но краем глаза заметила то, что искала. Синие шляпки звездочек-цветов. Мелкая россыпь, будто кто-то не убрал конструктор Лего. Я слабо улыбнулась, Вика рванула вперёд, и Дима колебался: за кем же ему двинуться. Наконец я нашла предлог, Гром как раз забежал за низкую сопку, поросшую мхом, и я махнула в сторону остальных. «Иди, я вас потом догоню», — виделось в моем молчаливом жесте. Пёс гавкнул от радости, принялся скакать вокруг земляной поросли, и хвост его ходил туда-сюда, будто электровеник. Дима улыбнулся мне в ответ, а через мгновение я уже видела лишь его спину, спрятанную под серой толстовкой. Сердце быстро колотилось в груди. Вот оно, вот оно! Теперь я знаю, где его искать, возьму столько, сколько смогу нарвать незамеченной, а позже вернусь обратно. Мох оказался мокрым на ощупь, его маленькие треугольные листики полнились влагой. У цветов не было запаха, надеюсь, что не будет и вкуса… Руки мои обрывали цветки быстро. Убедившись, что за очередной сопкой меня никому не видно, я продолжала собирать цветы.
— Гав! — Гром снова подал голос, и теперь я слышала в нем беспокойство. — Гав-гав!
— Что, убежала какая-то мышь? Или арктический песец, сова, не знаю… Ворона? — говорила я громко. — Ну ты же не охотничий пес, а сторожевой.
Гром, очевидно, не мог изъясняться лучше и обьяснить, что к чему. Он лаял, подзывая меня к себе, а я все занималась травничеством, пытаясь впихнуть как можно больше. Мне вспомнился давний поход с мамой в лес, мы добывали Иван-чай, искали его в самой дальней чаще, подальше от машин и дорог. Господи, какое бесполезное было занятие, но какие приятные воспоминания. Я вновь заскучала по дому. Когда рюкзак оказался набит до отвала, лай Грома показался мне особенно громким. Я нехотя застегнула торбу и пошла в сторону звука, то и дело спотыкаясь. Мягкая почва скакала под моими ногами, ступни, скованные новенькими сапогами, начинали болеть. Я чувствовала, как на пятке набухает мозоль, что будет причинять мне дискомфорт всю неделю. Идиотская улыбка сама собой растянула мои тонкие губы. Наконец-то хоть что-то идёт хорошо.
— Что? Ну что случилось? — спросила я, выглядывая из-за сопки. — Ты что-то нашел?
И вселенная снова послала мне знак, череда хороших событий прервалась… Гром стоял над распластанным на поляне телом: молодая девушка с длинными рыжими волосами лежала лицом вниз. Кожа ее оголённых лодыжек приобрела бледно-синеватый оттенок, так похожий на цвет маленьких синих цветов, ставших ей постелью. Дул ветер, шумел бескрайний океан, и я закричала.
5. Белая комната
Где-то на улице лаяла собака. Гав-гав, гав-гав, совсем близко к приоткрытому окну. Голос ее уже начал хрипеть на высоких нотах, бедняжка напрягалась слишком долго. Неужели это хозяйская, смешная черная девчонка с ещё более смешным именем? Пыль. Кто вообще ее так назвал? Я осторожно подняла взгляд и снова увидела товарища Котова: охотник делал какие-то заметки в своей записной книге. Черная обложка скрывала за собой белые странички, и я заметила, что большая их часть плотно исписана черными чернилами. У него аккуратный почерк, ровные круглые буковки радуют глаз. Дисциплина в каждой детали. Я всегда писала как курица лапой. Нервная дрожь прошлась по плечам, когда мужчина с громким шлепком захлопнул книжку и отодвинул от себя. Я вздрогнула, и альфа просто не мог этого не заметить. Он ведь этого и добивался, так?
— Вы были с ней знакомы? — спросил он почти шепотом, и мне отчаянно захотелось закурить.
— Нет, — ответила я тихо. — Я здесь всего четыре дня, я почти никого не знаю, — пришлось напомнить.
— Но вы успели подружиться с группой молодых учёных, ведь так? Так крепко подружиться, что отправились с ними к океану. В шторм, — альфа издевательски изогнул свои светлые брови.
— Я — геолог. Это — мои коллеги, — пояснила я, стараясь не выдать волнения. — У нас был тимбилдинг.
— Тимбилдинг?
— Сложное слово, да? — откуда во мне столько желчи?
И почему она пробирается наружу в столь неподходящий момент? Холодный белый свет создавал тени под глазами моего собеседника, он и сам теперь походил на труп. На Александре была черная рубашка, застегнутая до самой последней пуговки: ни кусочка кожи не видно. Плечи у него слишком широкие для офисного стиля, наверняка шьёт рубашки на заказ по индивидуальной мерке. Я даже платье на выпускной покупала в массмаркете. Охота на омегу — дело прибыльное, и я — очередной миллион на его счету. Мурашки забегали по спине, поднимались по позвоночнику все выше и выше, и я изо всех сил старалась не дрожать. Охотник приехал почти сразу, ребята позвонили в полицию, но он примчался раньше. Убитая, как я и подозревала, оказалась омегой. Такой же как и я. Ее звали Женей, ей было всего-то тридцать лет, и жила она тут с самого рождения. Должно быть, пошла за цветами…