Вместо ответа альфа расхохотался. Наскоро покрашенные в белый цвет стены удержали его смех внутри помещения. Сигарета в этот момент как раз была зажата в его зубах, и Александр поперхнулся табачным дымом. Тот с шумом покидал его лёгкие, и гавкающий смех слился с лаем уличной собаки. Мне показалось, что ещё секунда, и я провалюсь под землю от стыда. Как же он меня бесит… Белые стены начинали давить, дым густел, клубился под низким потолком, будто грозовая туча. Под окном росло какое-то дерево: не слишком большое. Из-за постоянных ветров тут выдувало все посадки, и удержаться в почве могли лишь самые сильные. Их было немного, я видела всего-то три или четыре дерева, и все они испуганно прятались за стенами домов. Александр откашлялся, когда приступ веселья завершился. Последний смешок слетел с его тонких губ, и мужчина вытер глаза тыльной стороной ладони.
— Конечно же нет, ха, — усмехнулся он, шмыгнув носом. — Интересная мысль… Нет, гражданка Волкова, я не считаю вас, — он не сдержал улыбки. — Убийцей. Но я хочу напомнить вам, что в ваших силах помочь мне в этом расследовании.
— Я рассказала все, что знаю, — голос мой прозвучал по-детски обиженно. — Я просто шла мимо, мой пес залаял и убежал, а потом мы оба увидели труп. Я испугалась и закричала, а коллеги вызвали полицию. Все.
— Я очень на это надеюсь, — а его голос вновь вернул себе всю серьезность.
— Моя версия событий не совпала с версиями моих коллег? — их Александр допросил раньше и быстрее меня.
— А должна была?
— Вы меня утомляете, — фыркнула я. — Я не пытаюсь запутать следствие или что-то такое… Я рассказала все, что знаю! Ребята давно разошлись по домам, зачем вы держите меня здесь так долго?
— Потому что вы нервничаете, Василиса, — ответил Александр, затушив сигарету. — И не только из-за встречи с вечностью смерти. Я знаю, что вы от меня что-то скрываете, — уголок его губ приподнялся вверх.
Черт, черт, черт. Сердце пропустило удар, но я заставила себя смотреть в эти светло-голубые глаза, не отрываясь. Ублюдок меня раскусил, загнал в угол, как выдохшегося после погони зайца. «Соберись, соберись», — судорожно думала я. Но… Но он ведь ещё не раскрыл мой секрет? Нет. Если бы охотник понял, кем я являюсь на самом деле, я бы уже сидела в какой-нибудь камере, дожидалась следующего парома к большой земле. А там до лагеря рукой подать, меня бы распределили на обучение, а после годичных курсов примерной жены отдали какому-то козлу. Такому же альфе, как этот. Я слышала, что омегам даже могут сделать операции по запросу «клиента», увеличить грудь там или уменьшить нос. Сдаваться ещё рано, ведь правда? Я сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Гордость не позволила мне попросить сигарету, и я неловко потерла щеку, взгляд скользнул к стене: на крючке висела черная форма охотника, его плащ и фуражка.
— Думаете? Просто я вас боюсь, — ответила я тихо, и ещё один смешок слетел с губ мужчины. — Вот видите! — вспылила я. — Вы — неприятный и резкий человек… Больших размеров. И вы постоянно врываетесь в мое личное пространство без приглашения.
— Таких уж больших, — сдерживая смех, ответил охотник.
— Больше меня в два раза! — сказала я, театрально хлопнув ладонью по столу.
— Быть больше вас не так уж и сложно, Василиса, — скучающе ответил охотник. — Но ваши слова меня удивляют, ей богу. Я всегда был с вами вежлив, я даже позаботился о вашей безопасности.
— Ваша собака подкралась к моей, — вспомнила я. — А потом уже вы сами подкрались ко мне со спины.
— Вы слишком мнительны, — охотник вскинул бровь, я поняла, что моя тактика сработала, он отвлекся от изначальной темы беседы.
— А может быть это вы непрофессиональны? — а теперь мне стоит придержать язык.
Такой мысли он явно не допускал ни разу в жизни. Нет, товарищ Котов искренне считал, что несёт свою службу безупречно. Он не замечал, как пытается продавить собеседника, прожать в нужную сторону. Это очень в духе альфы… Для них не существует хребта достаточно крепкого, такого, что не склонится перед ними в рабском поклоне. Рамки и границы существуют лишь для бет и омег, альфам позволено все на свете. Все, что сдерживает его сейчас, — форма, висевшая по мою правую руку. Он должен сохранять лицо. Я замолчала, отвернулась, чтобы дать ему понять, как сильно смущена произошедшим. Боковым зрением я видела, как мужчина сжимает губы. Он положил руку на свой блокнот и передвинул его на другую сторону стола. Скрипнула ножки стула: охотник облокотился на его спинку и снова окинул меня взглядом. Где-то сзади зажужжала лампа.
— Может быть, — холодно заметил он. — Я ведь лезу не в свое дело и трачу свою энергию на тех, кому это не нужно.