— Не нужно что? — спросила я осторожно.
— Вам наконец-то выделили автомобиль, — произнес Александр вместо прямого ответа. — Вот, — на стол полетели ключи, которые альфа выудил из кармана. — Чтобы вы не бродили по острову по темноте.
— Вы, что, поторопили моих научруков? — спросила я, непонимающе поднимая ключи со столешницы.
— Да, мне пришлось надавить на них, напомнить о сроке вашего контракта, — откуда он знает? — Я ведь несу ответственность за потенциальных жертв маньяка, — ответил альфа, и по спине моей пробежал холодок.
— Но ведь маньяк… — голос все же дрогнул, я потерла одну руку о другую. — Он убивает только омег?
— Кто знает, кто знает, — Котов театрально развел руками. — Все может измениться в любое мгновение.
Он знает, ведь так? Он знает, кто я такая… Просто играет со мной в кошки-мышки. В голубых глазах горел огонь, переливались яркие молнии. Мне хотелось как можно скорее сбежать отсюда, спрятаться в укромном местечке и никогда больше не вылезать на белый свет. Охотник отвернулся, но продолжал молчать. Тишина, накрывшая комнату, заставила меня зябко поежиться. На улице уже занимался вечер, целый день прошел в этих пустых разбирательствах. Я прикусила губу, перебирая пальцами под столом. Табачный дым развеялся, как и все мои надежды на спокойную сытую жизнь. И нужно было маньяку появиться именно в этой дыре, на моем почти необитаемом острове, а? И почему тут столько омег? Было, во всяком случае…
— Вы свободны, гражданка Волкова, — холодно произнес охотник, и я тут же поднялась с места, будто кто-то снял с меня невидимые путы. — Можете идти. Ваша машина — синяя девятка. Вы же справитесь с механикой?
— Да, — ответила я почти шепотом. — До свидания.
Но Александр не стал прощаться. Опасность, исходившая от него, была почти инфернальной, я знала, что напротив сидит Дьявол, моя скорая смерть. Не в буквальном смысле, конечно… Охотник на омег никогда не убьет свою добычу, нет. Он просто отправит меня в самые темные глубины ада, приговорит к жалкой жизни домашнего питомца, бесправной зверушки. Если «мой альфа» наденет на меня кляп, никто ему и слова не скажет. А вот если я попытаюсь удрать — меня обязательно вернут для наказания. Я сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Ноги слушались плохо, но я все равно шла вперёд, уговаривая себя не оглядываться. Новенькие Мартины натерли ступни, и я точно знала, что под носками меня уже ждут огромные кровавые мозоли. Взгляд альфы был почти осязаем, обжигал меж лопаток, обещал оставить шрам в месте касания.
Я осторожно подняла тяжёлый рюкзак со стула и побрела к двери, надеясь. Что мужчина не видит сквозь ткань. Не помню, как покинула этот омерзительный кабинет, но помню почти все его детали: белые свежепокрашенные стены, но дешевая краска кое-где уже начала отходить. Пропитанный влагой воздух прикармливает все известные науке виды плесени, и сохранить презентабельный вид здание на Новой Земле могло лишь под строгим надзором. Здесь, очевидно, не было смотрящего. Котову выделили одно единственное свободное помещение в здании местной полиции. Я выскочила за дверь, в одной руке сжимая ключи от новой машины, и в другой — ручку от рюкзака. За порогом меня встретил Гром, его посадили на поводок и привязали к тому несчастному дереву, что стучалось в окошко.
— Так это ты лаял и скулил? — спросила я тихо, и рука сама собой потянулась к мохнатой морде. — Прости, что притащила тебя сюда.
Но собаке, очевидно, было все равно. Пока мы гуляли дважды в день, пока я регулярно наполняла его миску любимым кормом, вычесывала его и любила — Гром не замечал большой разницы между локациями. Что Саранск, что Белушья Губа… Он не знал, что такое — убийца, маньяк, охотник. Счастливый засранец. Сердце продолжало бешено колотиться в груди, и я отвязала своего пса от дерева, вызволила его из многочасового плена. Мои коллеги уже разбрелись по домам, полиция допросила их и отправила восвояси. Небо наливалось свинцом, и холод набирал силы. Дима предупредил, что на неделе может выпасть немного снега, тут такое бывает. Интересно, если мне выделили машину, Вику тоже нужно будет подвозить домой?
— Идём, — позвала я Грома.
Машина и правда стояла под окнами, ждала меня в моей бесконечно милой простоте. Девятка. Такой у меня никогда не было: не досталась от отца по наследству, а иных способов получения этого подобия автомобиля я и не знаю. Я знала, что охотник смотрит на меня из окна. Нет, я не видела его лица за стеклом, но спутать это ощущение невозможно. Он смотрит, и по коже бежит холодок, поднимается по позвоночнику вверх и сжимает мою шею веревкой. Дверца машины открылась, Гром привычно запрыгнул на заднее сидение, и в лицо мне дыхнул дух прошлого хозяина авто: дешевое пиво и прогорклое масло, разлитое в салоне лет пять или шесть назад. Старомодный освежитель в виде зелёной ёлочки висел над приборной панелью, он качнулся, едва я открыла дверь. Машина завелась почти сразу, в окне комнаты допросов погас свет.