«Кто это?» – ответила я лаконично.
Ну конечно же я уже понимала, что пишет мне мой дорогой охотник, просто так не хотелось этого признавать. Что-то внутри меня отказывалось относиться к нему по-человечески. Может, омежье нутро мстило за похищенных им сестер? В школе нас учили, что все омеги добры, нежны и миролюбивы по натуре своей, что в душах их нет ни капли злобы, и светлое сердце тянется на помощь всем вокруг. Но я-то всю лекцию мечтала лишь о том, как написавший этот бред идиот умирает от рака мозга. Во мне явно жило что-то злое. Когда стоит дать ему выход, позволить уничтожить что-то, отвести душу? Я повела плечами, и спинка старенького зелёного дивана скрипнула. Телефон завибрировал снова.
«Я заеду сам, когда сочту нужным», – ответил охотник.
– Придурок, – шепнула я.
Может... Уехать? Сбежать, если называть вещи своими именами. Просто сесть на ближайший паром до большой земли, забрать с собой собаку и вообще все, что я успею прихватить. Бессонная ночь туманила разум, подкидывала странные идеи. Но ведь и правда, почему нет? Василиса Волкова подписала договор, расторжение которого требует выплатить неустойку. Не такую уж и огромную, чтобы переживать на этот счёт. Она точно не стоит моей жизни и свободы. «Но ты привлечешь к себе лишнее внимание полиции», – шепнул голос разума и был прав. Меня вызовут в суд, и там могут вскрыться все мои грешки, даже совершенные без моей в том вины. Грех рождения под несчастливым знаком.
Я прикусила губу, ощутив сухость не только во рту, но и во всем своем теле. Со мной такое случалось постоянно: стоило одну ночь не поспать, как кожа лица покрывалась странной сухой корочкой. Уж не знаю, какие процессы запускаются во сне, но они явно берегут мою молодость и здоровье. Мне действительно хотелось спать, но потрясений было слишком много. Мозг перегрузило. Охотник больше ничего не писал. Гром проснулся в девять, удивительно поздно для моего милого друга. Обычно в шесть утра он уже начинал тихонечко ходить вокруг моей кровати и ждать утреннюю прогулку. Лаять мы с мамой его отучили, но вот поскуливать в томительном ожидании – нет. Видимо, вчерашний день утомил и Грома, и пес спал дольше обычного. Но сегодня гулять у меня не было сил.
– Привет, – шепнула я, потрепав его пушистую морду.
Гром украдкой облизал мою ладонь. Он словно чувствовал, что я взволнованна, что происходит что-то плохое, и его вчерашняя находка никого не обрадовала. Когда телефон завибрировал снова, я почти на сто процентов была уверена, что пишет мне охотник, потому не спешила читать. Электрический чайник зашумел, вода забурлила, поднимаясь к поверхности мелкими пузырьками. Я переместилась на кухню, чтобы заварить кофе и подзарядиться на день. Моя внутренняя батарейка почти села. Увидев на телефоне уведомление от контакта «Мама», я встрепенулась.
«Плохие новости, милая. Помнишь Нино? Грузинку с соседней улицы, она еще продавала тюльпаны на нашем рынке каждый год. Она ходила с тобой в параллельный класс, помнишь? Омега. Ее забрали вчера, представляешь? И как только нашли после стольких лет? Я потом выведаю у соседей, что ее выдало».
Что-то во мне надломилось от этой новости. Большую часть омег ловят ещё в детстве, маленьким хрупким девочкам легче выдать себя. По неопытности, глупости, наивности. Мне хотелось верить в то, что дожив до двадцати лет в свободном плавании, мы почти наверняка обретаем свободу до конца жизни. Но ведь дикие животные попадают в зоопарки и во взрослом возрасте, ведь так? Я, как любой дикий зверь за пределами зоопарка, никогда не буду в полной безопасности. Всегда есть шанс угодить в клетку, стать развлечением для толпы. Жаль, что за всю свою жизнь я так и не смогла понять, в чем же моя вина, почему я не достойна свободы выбора и всю жизнь должна провести в страхе.
«Какой ужас», – только и ответила я.
Я не говорила маме ни про маньяка, ни про охотника, все мои злоключения оставались в тайне. Был ли смысл её волновать? Если подумать... Мне совершенно не с кем поделиться. Омежью беседу лучше удалить, предупредив всех о том, что на хвост мне сел особенно идейный охотник. Этим и пришлось заняться, пока кофе прокапывал через бумажный фильтр кемекса. Я закурила первую за день сигарету, и голова пошла кругом, низкие потолки давили еще сильнее. «Явился», – подумала я, услышав настойчивый стук. Пришлось проверить, закрыла ли я дверь в комнату, в которой сушились мои цветочки, и только после идти открывать.
Гром встрепенулся, приветственно рыкнул. Дверь открылась одним рывком. Ну хотя бы в этот раз самым худшим моим кошмарам не суждено было сбыться. На пороге стоял не Александр Котов, охотник на несчастных омег, а мой коллега. Дима, метеоролог. Его челка сегодня была убрана назад, уложена каким-то гелем, которого парень взял слишком много с непривычки, открытое лицо шло ему куда больше. Я удивлённо уставилась на незваного гостя, поджала губы, собираясь просить его уйти, но Дима так жалобно мне улыбнулся… Он протянул вперёд какую-то коробку, и я поняла, что коллега явился с коробкой чайных пакетиков.