– Моя мама ее знала. Здесь вообще все друг друга знают, – Дима на секунду запнулся, он о чем-то вспоминал. – Хорошая была женщина. Она, кстати, разводила кур, заказывала пшено с материка.
– Очень жаль, – ответила я искренне. – Люди не должны умирать вот так. Такими молодыми.
– Маньяк убил двух девушек пятнадцать лет назад и трёх сейчас, – чуть помолчав, продолжил Дима. – Не зря сюда послали охотника, он наверняка сможет поймать гада и остановить череду смертей.
– Думаешь, у этого Александра хватит мозгов? – фыркнула я, не скрывая неприязни.
Мне отчего-то очень не хотелось слышать похвалы в его сторону. Возможно, сыграла вражда, заложенная самой природой. Охотник и жертва не могут играть заодно, мы всегда будем по разные стороны баррикад, вечные соперники. От мысли об этом мне даже стало грустно. Странно думать о чем-то вечном, когда человеческая жизнь так коротка. То ли дело каменные породы, вот где спрятана настоящая бесконечность. Нас не станет, наших детей, внуков, всего человечества... Останутся только камни.
– Я слышал, что он очень хорош, уже поймал двух убийц в Питере и Смоленске, – Дима осмотрел стол в поисках конфетки или печенья, но у меня ничего не было. – А ему всего тридцать три.
– Всего, – я закатила глаза. – Лет двадцать назад это было «уже».
– Времена меняются, люди начали жить дольше, – рассмеялся мой гость. – Здесь, на острове, время идёт немного медленнее, чем на большой земле, но все равно идёт. Мы не такие зашоренные, как тебе хочется думать.
– Мне кажется, что я никому тут не нравлюсь, – зачем-то поделилась я.
Я вспомнила продавщицу, охотника, Арсения... Хмурых детишек, толпой идущих с какой-то секции. Мне казалось, что все они мною недовольны, все заглядывают в мое лицо с неприязнью и опаской. Не могу сказать, что не привыкла к такому отношению, но душа все равно тянулась к другому. Я, как любое живое существо на свете, хотела любви. «Альфа помог тебе получить машину, стоило всего-то ему понравиться. Может и в лагере будет не так уж плохо?», – омега внутри меня снова открыла рот. Я встрепенулась, понимая, что из-за ночных приключений забыла выпить таблетку, и вот-вот начну выделять сладковатый мускус.
– Все в порядке? – спросил Дима, заметив мгновенную перемену. – Ты обожглась?
– Нет, – ответила я, торопливо мотнув головой. – В смысле, я в порядке, не обожглась. Просто задумалась о плохом, – я заставила себя улыбнуться. – Меня вчера сильно помотало.
– Он долго тебя допрашивал, – согласился Дима, поставив чашку на стол. – Нас отпустил очень быстро, всего парочка вопросов и свободны.
– Может потому, что я первой ее нашла?
Дима пожал плечами, а я снова прикусила сухую потрескавшуюся от ветра губу. Или все потому, что он знает, кто я такая? Видит меня насквозь. Эти серые глаза... Они словно выплавлены из стали, в них ножи и иглы, в них скальпель патологоанатома. Мурашки побежали вдоль моего позвоночника, но в этот раз я не позволила себе подать виду. Коллега рассматривал старый ковер под ногами, он то и дело поглядывал на часы. Мне хотелось поторопить его с уходом, и, если Дима и сам куда-то спешил, пусть идёт поскорее. Я тяжело вздохнула, словно пытаясь показать, что больше мне нечего сказать.
– Ты куда-то торопишься, да? – я заметила его дерганность, и Дима поставил обе ноги на пол.
– Мы с Викой договорились вместе пообедать, – рассказал он с хитрой улыбкой. – Но я сначала должен был зайти к тебе, проверить, что все в порядке. А то ты так ничего и не написала в чат.
– А я должна была отчитаться?
– Нет, – растерянно ответил мой гость. – Просто... Люди иногда переживают друг за друга. Хотелось знать, что все хорошо.
Но ведь все плохо, Дима! Все. Плохо. Маньяк больше пятнадцати лет спокойно разгуливает на свободе и режет омег направо и налево, а ловить его прислали некомпетентного идиота, занятого чем угодно, кроме своей работы. Я постаралась растерянно улыбнуться. Мне всегда тяжело давались контакты с людьми, с мужчинами – особенно. Я не хотела обидеть Диму, но его наивность, незамутненность начинала меня бесить. Я встала с кресла, и Дима поднялся следом. Вся радость сошла с его лица, точно ее смыло холодным дождем. Мне стало чуточку стыдно, самую чуточку.