– Об арктических песцах, например, – вмешалась Вика, она явно не желала слушать нашу ругань. – Они легкие, не больше трех кило в штуке. Здесь обитает эндемический подвид.
– Как мило! Главное, чтобы их не загрызли подчистую собаки, бегающие без поводка, – ответила я.
Охотник и бровью не повел. «Ты совершенно не знаешь меры и напрашиваешься на неприятности, помолчи», – шепнула мне внутренняя омега. Я осторожно кашлянула, и Александр сделал свой заказ. Готовили здесь быстро, скорее всего вся еда хранилась уже в готовом виде, как в столовке, и повара ее просто разогревали. Конкуренция на острове не большая, и любые сносные обеды подойдут для застолья. Я заказала белую рыбу с картошкой, чай и маленький кусочек тортика. От сладостей естественные феромоны омег становятся ярче, потому придется сделать вид, что я наелась до отвала, и тортик уйдет моей коллеге. «Ну спасибо», – подумала я, покосившись на охотника. Вика заказала чесночные гренки и солянку, в которую попросила добавить лимонный сок. Она явно не собиралась ни с кем целоваться... Александр же выбрал для себя азу из баранины и картофельное пюре, и блюдо его казалось просто огромным.
Ела я молча, делая вид, что жутко голодна. Когда кусок торта поставили на стол, я грустно вздохнула. Вика продолжала говорить об арктических песцах, а я смотрела в огромные глаза девочки с фотографии. Волосы у нее были длинными и почти белыми, глаза – явно светлые, это видно и на чёрно-белом снимке. Да и в целом внешность можно было назвать скандинавской, а не славянской. Какие разные люди здесь собрались. В сердце моем шевельнулась жалость. Жизнь не должна заканчиваться сразу после школы, это слишком несправедливо, ей бы гулять с друзьями, смотреть сериалы до утра, готовиться к экзаменам… Какое-то время все мы молча стучали вилками по тарелкам, и никто ни на кого не смотрел.
– Как продвигается ваша работа, капитан? – я не знала, откуда Вика выудила его звание, но Волков отозвался.
– Боюсь, что не могу вам рассказать, – Александр вытирал край губ салфеткой. – А так же боюсь, что не все в этом городе желают мне успеха.
– Правда? – возмутилась биолог.
– Я бы даже сказал, что не в городе, а за этим столом.
Все поняли непрозрачный намек. Но даже если создаётся такое впечатление... Это – заблуждение. Я как никто другой заинтересована в самой скорой поимке маньяка. Я – самый лакомый кусочек для этого голодного пса, и чем быстрее Александр закончит с делами и уберется с острова, тем лучше. Выпад охотника заставил меня заерзать на месте. Приземистая официантка в грязном переднике забрала у меня пустую тарелку, а через минуту уже принесла горячий чай. Я обожгла язык, припав к чашке в попытке спрятаться от взгляда обоих моих собеседников. Кафе пустело, люди возвращались к работе с обеда, и постепенно в «Барсуках» остались только мы трое, если не считать персонал. Я стёрла со скатерти жирное пятно, состоящее из мясного сока.
– Я желаю вам успеха, господин Котов. Чем быстрее вы избавите этот город от маньяка, тем быстрее все мы вздохнем с облегчением.
– Ну кто-то уже не вздохнет, – Вика покосилась в сторону фотографии пропавшей школьницы. – А вы уже говорили с ее мамой? Вы вообще уверены, что она не сбежала на большую землю? Дима говорит, такое уже случалось и не раз.
– Да. Молодых людей невозможно запереть в таком захолустье, – Котов обвел пространство взглядом. – Молодость требует простора, новых людей и лиц... Кому захочется сидеть здесь, прожигая самые лакомые годы жизни? Лет десять, скажем. Только личности, хранящей на душе грязные-грязные тайны.
Мурашки стайкой прошлись по моему позвоночнику. «Он знает, он знает, он знает», – вопило сознание, и я потеряла контроль над своим телом. На долю мгновения, но дрожь все же захватила руки, и кружка, плотно сжатая в пальцах, забренчала по столу. Вика непонимающе глянула в мою сторону, и я пододвинув ей тарелку с тортиком, сделав вид, что лишь привлекала внимание. Девушка сразу же забыла о подозрениях, она улыбнулась и закивала, едва я шепнула свое робкое: «Хочешь? Я не голодна». Аппетит и правда пропал, едва охотник обозначил свои подозрения. Вика заказала ещё одну чашку чая, а я заставила себя медленно вздохнуть, чуть расслабить мышцы. Мне нужно держать марку, казаться спокойной, даже если быть таковой я уже не могу.
– Не всем ведь по молодости интересны бесконечные связи и знакомства, – осторожно заметила я. – Есть ведь интроверты на свете, люди высокой морали.
– Нет, – Александр снова смотрел на меня с нескрываемым презрением. – Если человек избегает общества, ему есть, что скрывать, – небрежно бросил охотник.– Зачем иначе добровольно уходить в отшельники?