9. Демонстрация силы
В его машине так странно пахло... Мятой, но какой-то химозной, точно под приборной панелью меня ждал целый склад жеванной жвачки. Я прикусила губу. Не знаю, как именно мне удалось дойти до двери, так заботливо передо мной распахнутой, но я это сделала. Села на пассажирское сиденье и пристегнулась, боясь, что если не пристегнусь сама, меня пристегнет альфа. «Альфа, Вася, это его запах. Горьковато-сладкий, резкий и тягучий», – запищала омега внутри меня. Если сегодня удастся добраться до дома, я заглушу этот голос целой горстью таблеток. Хорошо бы учёные будущего научились проводить операцию, которая сможет превратить омегу в бету, самого обычного человека без ненужного гормонального зова. «Это навсегда нарушит баланс вселенной, никто не станет заниматься подобной чушью», – фыркнула омега внутри меня, но я не спрашивала ее мнения.
– Вы когда-нибудь слышали о лагерях, Василиса? – голос Александра прорезал шаткую тишину салона.
– Летних? – спросила я робко.
– Нет, – в слегка наклоненное ко мне зеркало заднего вида можно было разглядеть хищную улыбку, возникшую на лице водителя. – Я говорю о лагерях для омег.
Знаю ли я о них? Я вновь утратила власть над собственным телом, невольно повела плечами, когда охотник завел машину. Он не оборачивался, чтобы начать движение, использовал зеркало, идеально чувствуя габариты своей машины. В каждом его слове, каждом движении, взгляде... Было столько уверенности. Я же походила на комок сомнений. Что он знает обо мне? Что он собрался сделать? Я прикусила губу, заерзав на месте. Лагеря. О, о них я знала куда больше простого обывателя, видела в кошмарах его матушек-надзирателей, наблюдала смотрины для выхода в «счастливый брак». Некоторые из выпускниц вываливали на закрытые ресурсы всю правду: они рассказывали о голодовках, изнуряющих тренировках ради подтянутых ягодиц, о гормональных инъекциях.
– Не знаю таких, – бесцветно ответила я и наверняка прокололась.
– Как удачно, блаженное неведение… Тогда я хотел бы рассказать вам об этом чуть больше.
– Честно говоря, не стоит тратить время, – произнесла я слишком уж тихо. – Мне не интересно.
– Главное, что это – очень познавательно, – ответил охотник.
Я собиралась возразить снова, но он специально резко притормозил, чтобы машину слегка качнуло, чтобы ремень безопасности натянулся до предела, и врезался мне в грудь. Дыхание оборвалось на вдохе, и я замолчала, прекрасно поняв намек. Я убрала за уши две пряди черных волос, вспомнила, что скоро пора красить корни. Первый раз без участия мамы… Хотелось огрызнуться, желчи во мне было с избытком, но иногда нужно уметь промолчать. Альфа повернул машину в неизвестном мне направлении, ясно было лишь одно: мы едем не ко мне домой. Будем кружить по острову и обсуждать лагеря, выберем для меня самый-самый лучший? Омега ехидно хихикнула внутри, лагерь ведь поможет ей раскрыться, взять верх над разумом.
– Мои коллеги очень заботливы. Они помогают несчастным созданиям, испуганным юным девам обрести предназначение, – говорил он, смотря на дорогу. – Обрести новый дом в окружении сестер.
– Сестер по несчастью, – вставила я, смотря на мелькавшие мимо дома.
– Но в лагерях далеко не все так радужно, как может казаться.
А вот это уже интересно. Охотник на омег собрался ругать лагеря, те самые, что крышует его гадкая контора? Я повернулась к нему лицом, ожидая продолжения. Поселок мы проезжали медленно, стало ясно, что капитан кружит без цели, скользит, как курсор по игровой карте. Он заманил меня в машину потому, что отсюда не получится сбежать вот так просто. Я тут же представила себе, как альфа грузит меня на свое плечо и несёт на паром, чтобы отплыть к большой земле. Хорошо, что сегодня – среда, а ближайший паром прибудет в порт в пятницу. Все они были такими гадкими: непонятного то ли оливкового, то ли серого цвета, грязные и поникшие. Не круизный лайнер из фильма о больших деньгах, конечно.
– Что вы хотите сказать? Что правительство врёт нам о том, что там омеги как сыр в масле катаются? – спросила я осторожно.
– Ну что вы, – усмехнулся мой собеседник. – Врет? Недоговаривает.
– Но ведь это ещё хуже, чем прямая ложь?
– Значит, вы признаете, что полуправда – вещь отвратительная? – оживился охотник, не убирая рук с руля.
Я вновь замолчала. Он снова обо мне... Намекает на то, что я его обманываю или недоговариваю что-то чрезвычайно важное. Я недовольно фыркнула, сделав вид, что эти предположения меня оскорбляют. Чего ради вообще устроена эта лекция? Унизить меня, запугать, самоутвердиться? Просто арестуй меня, раз все узнал, не нужно мучить. Охотник повернул в сторону от города, ехал он медленно, никуда не спешил. Бесконечная почти плоская земля тянулась вперёд, и из-за линии горизонта вскоре показалась синяя нить океана. Красиво здесь, пусть и так гнетуще.